Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

(no subject)

Пишу эрото-патриотический детектив-фэнтези в восьмидесяти книгах, двести сорока трех главах и двадцать две тысячи ста сорока пяти вершках под названием "ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ"..
В этом журнале будет текст.
Здесь я буду эти самые вершки сам вот читать. Здесь же я поиграю вам на фортепиано. Ну просто так. Чтобы получилось как жареное мясо и гарнир с подливкой.
Мой эрото-патриотический детектив-фэнтези конечно же развивает идеи геосимволизма.
Вы увидите (и услышите) будущее нашей России, далекий две тысячи четыреста восемьдесят первый, а может, три тысячи восемьсот девяносто седьмой год..
Разумеется, любое сходство действующих в романе лиц с нашими современниками является совершенно случайным, и тем более не таит в себе никакого злого умысла.
Критика российской власти, свирепствующей в авторитете на страницах моей книги. вовсе не означает, что я плохо отношусь к власти нынешней. Напротив, я нашу нынешнюю власть очень люблю и даже готовлюсь стать депутатом сельского совета.
Еще я являюсь сторонником дружбы всех народов и каких-нибудь там, возможно, возникших в будущем всяческих дружелюбных и не очень сущностей. Я даже готов признать вину человечества даже перед роботами за их угнетение в их бытность железной рудой.
Всякие комментарии отключаю. Хотите что написать - пишите мне в ФБ.

ГЛАВА ШЕСТАЯ ВЕРШОК ДВАДЦАТЬ ВОСЬМОЙ.

Путь к «Плейеля Два» Илия и Кира преодолели достаточно бодро.
Они несли с собой в общину мешок с десятью булками серого хлеба и пятью пачками киселя «Здравствуй, Маша».
Какое-то время их сопровождал приставший к ним пес бульдог старый.
Потом отстал.
А Илия уже собирался отломить ему немного хлеба.
Показались величественные стволы Гога и Магога.
У Магога одна большая ветвь была сломана недавнею бурей и свисала.
Везде валялись сбитые градом листья.

Илия сразу повел Киру к поезду «Лиитер Ка».
Человек (видимо, специально приставленный для этого дела) поднял для путников сваренную из сантиметровой, немного поржавевшей, стали специально накидывающуюся на сцепное устройство оберегающую крышку.
Наверное, это было защитой и от непогоды тоже.
- Смотри: как художественно и в то же время по-волевому ссали на этот фаркоп русские президенты, - сказал Илия Кире. – И индивидуальность в линиях есть. Здесь прослеживаются и Леонидыч Кудрявый, и Федор Оболонь, и Мини-Президент Шишечка. А эту вот кривоватую фантазию оставил сам первый президент Дорбя Пфельтцузер. Такой уж он был человек. И - это - всё – смотри – покрыто еще и специальным лаком. Хотя, мне кажется, что и без лака сию мочу не вытравить и соляною кислотой.
- А вместе из этих потеков вырисовывается картинка, - произнесла Кира. – Похоже на Змея Горыныча.
- Вырисовывается наша Россия, - произнес взявшийся ниоткуда Варфоломей. – Ее прошлое, настоящее и будущее.
- Так вот почему оно так въелось в железо, - произнесла Кира. – А то ведь моча русского человека обыкновенно смывается.
Путники обошли паровоз.
С другой стороны к паровозу была привязана корова однорогая.
Откуда-то отовсюду доносился странный (демонический) шепот: «скоро уж поплывем»...

И здесь…
Collapse )

ГЛАВА ПЯТАЯ. ВЕРШОК ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ.

Начало лета было временем сильной жары.
Илия готовился к выпускному экзамену.
Экзамен был назначен на второе июля.
Илия занимался.
Было нелегко заниматься в такую жару.
А еще он много думал:
- Почему мне стали меньше нравиться этот мой полонез Шопена и эта моя соната Моцарта? – спрашивал он себя. – Неужели потому, что я играл эти произведения уже столько раз? Но я примерно столько же раз сыграл моего Скрябина и моего Чайковского. И мне не стали меньше нравиться Скрябин и Чайковский. Может, все так потому, что во мне усилилось моё естественное противлянство? Ведь Скрябин был русский человек. А Моцарт был австриец, а Шопен – поляк. И я, Илия, ведь человек русский...
Еще Илия думал о Кире.
Ему хотелось встречаться с Кирой, но она избегала его.
Еще ему хотелось, чтобы у него была хоть какая-нибудь женщина.
Если бы эта его женщина была Кира, это было бы вообще замечательно.
Collapse )
Еще он общался с друзьями.
У Спиридона, как утверждал сам Спиридон, была депрессия.
Спиридон не проводил «Нравоучительных представлений».
Неизвестно на что жил.
И свою артистку Лилит кормил в основном теми отходами, что давали старушки в «Доме Коммуны» на кухне.

Как-то Илия пришел к Спиридону в гости.
Двери в квартиру была распахнута настежь.
Илия зашел в прихожую, затем в комнату.
Везде стоял сильный запах хлева.
Спиридон, на котором были одни лишь трусы, залезший на диван и держащий в руках брюки, пытался попасть ногами в штанины.
- Ты это чего? – спросил Илия.
- Если я одеваюсь так, стрелки всегда остаются ровными, - ответил Спиридон.
Первый раз у него не получилось попасть ногами в штанины. Он спустился с дивана. Поднялся и проделал это снова.
И тогда у него получилось.
- По пиву? – предложил Илия.
Он принес с собой «Темное Бархатное Живое».
Кроме того, он принес Лилит немного банановых шкурок.
Друзья попили пива у Спиридона на кухне.
- Почему-то я стал хуже относиться к композиторам западным, – некоторое время спустя сказал Илия. – Наверное, во мне усилилось моё естественное противлянство. Как думаешь?
- И это хорошо, - некоторое время спустя ответил Спиридон. - Вообще, мне еще тогда, на Плейеля, сразу понравились противляне. Как кружок. Кружкище.
- Только я не уверен, правильно ли это, - засомневался Илия.
- Чего же неправильного в противлянстве? – отвечал Спиридон. – «Свои для своих» - замечательный мазок русского размышления. К примеру, пусть противляние из англичан лучше относятся к своим, английским и прочим ерундоговорящим композиторам, и, вообще, агрегаторам.
- Да у англичан и нет композиторов вовсе, - сказал Илия.
- Тогда уж пусть лучше относятся к своим ирландским пуделям или саблезубым тиграм из индийских колоний.
Друзья поговорили еще.
- А русская музыка тебе нравится? – спросил Илия.
- Конечно, - ответил Спиридон. – Все, как известно, началось с Глинки. Бог вдохновил Глинку, и от того пошли уже там и всякие остальные русские музыкальные красоты, Царь Додон с золотым петушком, а еще разнообразные Рахи и Маны…

Шли дни.
Два дня был небольшой теплый дождь, а потом стало еще жарче.
Мысли о музыке странным образом переплетались в голове Илии с мыслями о женщинах и Кире.
Переплетались по-разному.
Иногда прямо среди исполнения музыки, даже фуги Баха, на сцене души Илии появлялись молодые женщины.
И он снова совсем мало учил Моцарта. И – много – Скрябина.
- Я ведь точно противлянин в музыке, - думал он.
Однажды он решил спросить о противлянстве Федра.

В тот день…
Федр тогда вначале ничего не ответил на вопрос Илии.
Разгоряченный, Федр рисовал богатырей.
На картине были изображены три богатыря.
Вонзившие в землю свои шпаги, они держались за руки.
Илия спросил. И о противлянстве тоже.
- Ты же видишь, что эти богатыри – русские? – ответил тогда Федр.
- Вижу, - сказал Илия. – Это, наверное, потому, что они явно не либералы.
- Они никак не могут быть либералами, - сказал Федр.
- Они же русские, - сказал Илия.
- Значит, противлянство в живописи не просто нужно, но и совершенно необходимо, - сказал Федр.
- А почему на богатырях нет одежды? – спросил Илия.
И в самом деле, богатыри Илья Муромец, Алёша Попович и Добрыня Никитич были совершенно голые.
И никаких доспехов на богатырях, разумеется, не было.
На среднем, Алёше Поповиче, впрочем, была набедренная шапка-ушанка.
- Такой мой новый художественный принцип, - ответил тогда Федр. - Аскеза, аднако.
Он произнес слово «однако» явно специально через «а».
Затем принялся Илие объяснять:
- Ты не замечал, что мы привыкли закрывать тело и открывать только лицо? – горячо говорил он. – И это наша ошибка. В одном лице невозможно выразить всех сторон духовной жизни человека со всем их разнообразием и глубиной. Чтобы вскрыть истинную духовную сущность человека, необходимо обнажить именно тело.
Илия смотрел на картину.
Животы у богатырей были очень немаленькие. И еще отвисшие.
И еще…
- Тебе не кажется, что «хозяйство» у русского богатыря должно быть как-то побольше? – спросил он Федра
- Разве ты не заметил, что пыль всегда летит из тепла в холод? – вопросом на вопрос ответил Федр.

После того разговора...
Когда Илия занимался, он думал и о русских богатырях тоже.
Он размышлял над тем, как небольшое «хозяйство» русских богатырей может выражать их истинную духовную сущность?

***
Этим утром Илия поднялся на крышу.
Ему захотелось подняться на крышу.
Было где-то около девяти.
Илия стоял на краю и смотрел вниз.
Поднимающееся за спиною солнце пока еще не было жарким.
Внизу на площади парламентарии играли в игру «волк и овцы».
«Овец» было, наверное, особей пятнадцать. На некоторых, как подозревал Илия, были белые майки с изображением медного саркофага. Это была фирменная одежда высших функционеров правящей партии «Бодилова Касица».
- Кто же тогда «волк», если такие породистые «овцы»? - заинтересовался Илия, возможно, вслух.
И здесь…
- Привет.
Это была Кира.
Как она подошла, Илия не заметил.
Они вместе стояли на краю крыши.
Над видимой и не видимою жизнию города.
Кира смотрел куда-то в небо.
На небе были линзовые облака.
Он были такие аккуратные и совсем небольшие.
- Правда ведь эти облака похожи на кофейные чашечки? – спросила она.
У нее явно было хорошее настроение.
- Я увидела эти чашечки еще дома, когда посмотрела в окно, и тогда я подумала...
Она подошла к самому-самому краю.
Он забеспокоился.
Ей не стоило подходить к самому-самому краю вот так.
Хотя бы из-за ее примечательности.
Название её примечательности по-латински называлось вроде как «сорвуся».
Он взял ее за руку.
Она же уже смотрела куда-то ближе к земле. Возможно, смотрела на церковь святого Ссайона.
- Знаешь, я подумала?
- Да?
- Почему колокольня такая низкая? Вот, что я подумала.
- Зато там, в вышине, наверное, Бог, - произнес Илия.
- Хочешь сказать, что и Бог сейчас думает о том, почему колокольня такая низкая?
- Возможно, он думает о всяком.
- Значит, для того и нужна высота? Чтобы Бог думал о всяком?
Он не знал, что ей ответить.
- А ты веришь в Бога? – еще спросила она.
- Хотелось бы верить, - ответил он. Вот только… Наблюдая за повадками священников, мне кажется, что Бога точно нет.
- А что в нравах не то? – спросила она.
- Думаю, ложь и лицемерие. И еще. Особенно плохо то, что это лицемерие – тайное.
Он задумался над своими же словами.
Она задумалась вместе с ним.
Возможно, она размышляла о чем-то совсем другом, чем ему казалось.
А затем стала одной ногой на самый-самый-самый край.
Илия опасался за нее очень сильно.
Чтобы она вдруг не шагнула вниз.
Его сочувствие к ней было очень велико.
Он вдруг вспомнил ту ночь на Волге. Вспомнил, как правое копыто коровы однорогой зависло над обрывом.
И здесь раздался звук.
«Туда-сюда». «Туда-сюда».
Этот был звук металлического свойства.
Он раздражал.
- Смотри: «Докторска́я Дубина» уже открылась, - Илия решил не обращать на звук внимания.
- Я бы предпочла шампанское, - сказала Кира.
- Хочешь, я сбегаю за шампанским? – предложил Илия.
- Я уже перехотела, - ответила Кира.
Металлический звук раздавался снова и снова.
Этот звук производил конечно же Задвижечка.
Стоящий у открытой ведущей на крышу двери, Задвижечка то открывал, то задвигал массивную металлическую дверную щеколду.
Щеколда и издавала этот звук:
«Туда-сюда».
- Уймись, - наконец, сказал Илия Задвижечке.
Тот не унимался.
- Он иногда за мной ходит, - сказала Кира о Задвижечке. - Я ему нравлюсь.
Бог, возможно выглядывающий из-за облаков, смотрел на все это.
Получается, Бог смотрел и на Задвижечку тоже.
- Мешаешь, - сказал Илия Задвижечке.
Тот был очень увлечен своим занятием.
Вообще-то Задвижечка был соседом Илии из квартиры сто два.
И примечательность Задвижечки, как Илия помнил, называлась по-латински, кажется, «хохлоста́сь». Или «хохло́стость».
Задвижечка любил запираться. Например, находясь в уборной в конце этажа, он то и дело проверял: действительно ли он как следует заперся?
Его присутствие можно было определить по характерному запаху и звуку закрываемых и открываемых различных замков и щеколд.
Выходя же, к примеру, из той самой общественной уборной, Задвижечка с удовлетворением произносил: «как же хорошо я сегодня задвинулся».
- Не делай так, - произнес Илия.
Задвижечка не реагировал.
И тогда…
- «Доживем до зимы».
Кира сказала это.
И Задвижечка, замерший на мгновенье, сорвался с места и убежал куда-то вниз по лестнице.
 «Доживем до зимы».
Это была единственная фраза, которой можно было Задвижечку образумить.
Илие вдруг захотелось самому коснуться дверной щеколды.
И он это сделал.
Пощелкал несколько раз:
 - «Туда-сюда»…
Его сочувствие к Задвижечке было велико.
И к Кире его сочувствие было велико тоже.
- Давай еще посмотрим куда-нибудь вниз, - предложил он Кире.
Она согласилась.
Он крепко держал ее за руку.
Они вместе смотрели на высших функционеров правящей партии «Бодилова Касица», увлеченных игрою «Волк и овцы».
Так они стояли долго.
Пока солнце не стало действительно жарким.
Илие хотелось вечно держать Киру за руку, и быть с нею рядом - вечно.
Под внимательным взором, возможно существующего, Бога.
Над тайным лицемерием священников.
Над видимой и не видимою жизнью города.