Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

(no subject)

Пишу эрото-патриотический детектив-фэнтези в восьмидесяти книгах, двести сорока трех главах и двадцать две тысячи ста сорока пяти вершках под названием "ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ"..
В этом журнале будет текст.
Здесь я буду эти самые вершки сам вот читать. Здесь же я поиграю вам на фортепиано. Ну просто так. Чтобы получилось как жареное мясо и гарнир с подливкой.
Мой эрото-патриотический детектив-фэнтези конечно же развивает идеи геосимволизма.
Вы увидите (и услышите) будущее нашей России, далекий две тысячи четыреста восемьдесят первый, а может, три тысячи восемьсот девяносто седьмой год..
Разумеется, любое сходство действующих в романе лиц с нашими современниками является совершенно случайным, и тем более не таит в себе никакого злого умысла.
Критика российской власти, свирепствующей в авторитете на страницах моей книги. вовсе не означает, что я плохо отношусь к власти нынешней. Напротив, я нашу нынешнюю власть очень люблю и даже готовлюсь стать депутатом сельского совета.
Еще я являюсь сторонником дружбы всех народов и каких-нибудь там, возможно, возникших в будущем всяческих дружелюбных и не очень сущностей. Я даже готов признать вину человечества даже перед роботами за их угнетение в их бытность железной рудой.
Всякие комментарии отключаю. Хотите что написать - пишите мне в ФБ.

ГЛАВА ВТОРАЯ. ВЕРШОК ПЯТЫЙ.



Наступило время обеда.
Столовая находилась на цокольном этаже первого здания «свободного корпуса».
На обед подавали сырники, сушеную хурму и порошковый кисель под названием «Здравствуй, Маша».
Все сидели на полу столовой и в молчании ели сырники и хурму притуплёнными палочками. Почему притуплёнными палочками? Не то, чтобы так было вкуснее. Просто по правилам лечебницы было положено, чтобы ни у кого из пациентов не было в руках ни ножей, ни ножниц, ни металлических вилок, ни тростей. Раньше Илие казалось, что есть деревянными притуплёнными  палочками это несколько не по-русски. Однако, его мнение изменилось, когда попавший сюда генеральный прокурор России Чён Ён Кван объяснил, что есть притуплёнными палочками сидя на полу это очень по-русски.
Collapse )
После обеда спорщики разбрелись по палатам.
Палаты находились во втором здании «свободного корпуса».
Илия и Спиридон шли по длинному центральному коридору второго здания. Пол был покрыт паркетом. На стенах висели портреты ведущих деятелей психиатрии Сергея Сергеевича Корсакова, Пауля Эмиля Флексига и многих других деятелей.
Палаты были соединены между собою крытыми галереями.
Больные прогуливались по галереям.
От проникающего в галереи солнечного света предполагаемая жизнь больных казалась размеренною и светлой.     
- Давай зайдём к Романычу, - предложил Илия.

Палата Романыча создавала впечатление известной степени комфорта. Стены были обшиты деревом и выкрашены масляной краской голубого цвета. Пол был покрыт теплыми ксило-литовыми плитками, тоже голубыми, но потемнее. В палате стояла обтянутая мягкой кошмой кровать. У кровати за полупрозрачной занавеской обитателем палаты производилось какое-то движение.
- Здравствуй, друг дорогой, - негромко проговорил Илия.
Ответа не последовало.
- Наверное, мы мешаем, - негромко предположил Спиридон.
- С ним так просто не пообщаешься, - ответил Илия. - Уж очень он занят.
- И что же он делает? - поинтересовался Спиридон.
Он уже всё понял, но на всякий случай спросил.
- У Романыча очень ценная сперма, которая используется для выращивания Русской Армии, - пояснил Илия.
Занавеска отодвинулась.
Романыч оказался человеком основательным. Глубокая морщина меж его глаз  свидетельствовала  о  склонности  к размышлениям. В руках у Романыча была литровая банка, наполовину наполненная чем-то нежно-светловатого оттенка. Широко расставляя ноги, раскачиваясь и откинув корпус назад, Романыч подошел к стоящему в палате холодильнику, открыл дверцу и поставил банку внутрь. Потом закрыл холодильник, не проронив ни слова, поздоровался с друзьями за руку, и, всё так же раскачиваясь, вышел из палаты.
- Может, мы его чем-то обидели? – предположил Спиридон.
- Вряд ли, - предположил Илия. – А еще он член правящей партии «Эмилий. Ты – Мессия».
Сам он сочувствовал этому человеку, так заботящемуся о России.
- А вот то, что его сперма так нужна Русской Армии? Это ведь правда? – не унимался Спиридон.
- Конечно, правда, - ответил Илия. – У Романыча исключительно ценная сперма. И всё происходит сразу же.
- Когда и что? И где? – спросил Спиридон.
- Всё и сразу, - ответил Илия. – Каждый вечер на крышу лечебницы  прилетает вертолет со сто восемьдесят одной девственницей на борту. Девственниц и осеменяют спермой Романыча на чердаке в спецпункте.
- А сам он не может? – спросил Спиридон. – Ну, в смысле, осеменять?
- Наверное, может, - ответил Илия. – Но вот должны это делать специальные осеменители.
- Если каждая девственница родит по сыну, то Русская Армия пополнится на сто восемьдесят одного бойца, - посчитал Спиридон. – Впрочем, могут родиться и девочки.
- От Романыча рождаются только мальчики, - ответил Илия. – И рождается намного больше. Если всё сделано правильно, при данном соотношении от сто восемьдесят одной русской девственницы рождается в среднем пять тысяч пятьсот один будущий русский воин.

Друзья покинули «свободный корпус» и прошли в парк. Больные прогуливались по дорожкам меж сосен и елей, ветви которых были срезаны почти до самых верхушек. На пересечении дорожек стояли большие плевательницы с песком.
Илия обратил внимание на человека, стоящего у одной из плевательниц.
- Это ведь… Совесть, - узнал он.
Когда друзья подошли к Совести, они увидели, что тот палкой аккуратно выдавливает в рассыпанном внутри плевательниц песке солнце с лучами (как на коровьем масле в гастрономических магазинах).
- Его прямолинейные брови указывают на кроткий характер, - произнес Спиридон.
- Это сейчас он спокойный, - сказал Илия. – А вообще… Обычно он помогает. Целый день помогает. К радости санитарок, моет палаты, таскает из отделения ведра с помоями. Делает всё что скажут.
- Ему делать, что ли, нечего? – предположил Спиридон.
- Конечно же всё это ради России, - ответил Илия.-  Ему кажется, что он настолько ничтожен и жалок, приносит так мало пользы России, что должен неустанно приносить эту самую пользу.
- Он тоже состоит в каком-то кружке? – спросил Спиридон.
- Не уверен - ответил Илия. – Знаю только, что примечательность его называется по-латински, кажется, «ровдомышло».
Друзья постояли рядом с Совестью.
Примечательным было то, что «солнце» Совесть выдавливал вокруг лежащих в плевательнице жирных харчков.
Илия сочувствовал этому человеку, так заботящемуся о России.

Друзья походили по парку.
Больные отдыхали на лавочках. Некоторые были заняты рассматриванием иллюстрированных журналов.  Некоторые - приготовлением искусственных цветов.

На одной из лавочек играли во «врача» и «пациента». Это была распространённая здесь игра. «Врач» задавал «пациенту» вопросы.
- Как вас зовут?    
- Давно ли вы здесь?
- Сколько вам лет?
- Где вы живете?
- Какой теперь год?
- Какой месяц?
- Какое число?
- Какой день?
На каждый вопрос «врача» «пациент» отвечал: - Спасибочки.
- Чем вы занимаетесь?
- Спасибочки.
- Где были неделю назад?
- Спасибочки.
- Где были последнее Рождество?
- Спасибочки.
- А человек ли вы?
Снова и снова звучало «спасибочки».  Может, это было на самом деле вовсе и не весело, но собравшиеся вокруг веселились от души.
«Врач» же и «пациент» были предельное серьёзны от значимости своей беседы.
- Знаете ли вы, где находитесь? – прозвучал очередной вопрос «врача».
И на этот вопрос  «пациент» вдруг ответил:
- На том свете.
Сказал и заплакал.
- Шампанское разносят, что ли? – спросил прослезившийся тоже Спиридон. Он смотрел на людей, подносящих пациентам какие-то напитки.
- Насколько я знаю, это смесь из адониса, брома и кодеина с содой, - ответил Илия.