Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

(no subject)

Пишу эрото-патриотический детектив-фэнтези в восьмидесяти книгах, двести сорока трех главах и двадцать две тысячи ста сорока пяти вершках под названием "ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ"..
В этом журнале будет текст.
Здесь я буду эти самые вершки сам вот читать. Здесь же я поиграю вам на фортепиано. Ну просто так. Чтобы получилось как жареное мясо и гарнир с подливкой.
Мой эрото-патриотический детектив-фэнтези конечно же развивает идеи геосимволизма.
Вы увидите (и услышите) будущее нашей России, далекий две тысячи четыреста восемьдесят первый, а может, три тысячи восемьсот девяносто седьмой год..
Разумеется, любое сходство действующих в романе лиц с нашими современниками является совершенно случайным, и тем более не таит в себе никакого злого умысла.
Критика российской власти, свирепствующей в авторитете на страницах моей книги. вовсе не означает, что я плохо отношусь к власти нынешней. Напротив, я нашу нынешнюю власть очень люблю и даже готовлюсь стать депутатом сельского совета.
Еще я являюсь сторонником дружбы всех народов и каких-нибудь там, возможно, возникших в будущем всяческих дружелюбных и не очень сущностей. Я даже готов признать вину человечества даже перед роботами за их угнетение в их бытность железной рудой.
Всякие комментарии отключаю. Хотите что написать - пишите мне в ФБ.

ГЛАВА ШЕСТАЯ ВЕРШОК ДВАДЦАТЬ ШЕСТОЙ.

А потом Илия с Кирой очень сильно помирились.
Они пришла к нему как-то и сказала: хочу пива.
И они сидели в «Докторской Дубине»  и пили пиво.
Илия угощал.
Он был совершенно счастлив.
Он думал о том, что Кире очень-очень идет рыжий цвет ее волос.

За соседним столиком реализаторы Мефудий и Балымушка обсуждали недавно прошедший на «Плейеля Два» съезд табаководов.
Говорилось о том, что за полученный табак, когда все будет посажено, выращено и продано, можно будет получить хорошие деньги.
На небе появились облака.
- Тебе не кажется: эти облака такие плотные, что их можно резать ножом? – Илия обратил внимание Киры на сие природное явление.
- Если их резать ножом, может пойти кровь, - ответила она.
- А что ты можешь сказать о любви? – спросил он. – Любовь – есть?
- Если она и есть, то всегда смешана с животным чувством, - ответила она.
Collapse )

ГЛАВА ШЕСТАЯ ВЕРШОК ДВАДЦАТЬ ПЯТЫЙ.

Лето стремительно пролетало.
Илия еще два раза ссорился с Кирой. И три раза мирился.
Или наоборот. Три раза ссорился.
Она снова и снова требовала от него действий «в роде тех, которые совершал когда-то неистовый Роланд».
Что это за действия такие - он не знал.
И делал, очевидно, что-то не то.
Экзамен по специальности назначили на первое августа.
Учиться Илие осталось совсем недолго.
Он ждал экзамена.
Он очень-очень хотел, наконец, «выпуститься», и стать свободным.
И еще он снова и снова понимал, что карьера концертирующего пианиста – не его жизненный путь.
… - А вот сочинять я буду, - думал он. – Это интересно. И как бы противоречит моей особенности «гаудис левита».  Я не хочу сочувствовать композиторам, музыку которых я играю. Я хочу хотя бы в музыке быть самим собой.  Мятежным, что ли. Бунтарский дух и прочее.
А Кира…
Она часто ему снилась.
В его снах она, как правило, летала, окруженная сиянием, похожим на сияние от Солнца. И не видела его, Илию, стоящего без крыльев и далеко внизу.
Возможно, она даже летала голая.
Но сияние от Солнца мешало ему разглядеть данный нюанс.
И еще ему так хотелось, чтобы она к нему спустилась.
А он бы тогда угостил ее киселем «Здравствуй, Маша».
… - Может, я ее люблю, - спрашивал он себя, когда, весь в поту, с быстро бьющимся  сердцем, после таких снов просыпался. И сам себе отвечал. – Да нет. Конечно же нет.

Collapse )

ГЛАВА ШЕСТАЯ. ВЕРШОК ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТЫЙ.

Было утро.
Шел легкий дождик.
Путь к «Плейеля Два» Илия преодолел бодро.
Показались величественные стволы Гога и Магога.
Послышались звуки аккордеона.
Оказывается, на аккордеоне играл сидящий на мокрой деревянной лавочке у ствола яблонедуба Варфоломей.
- Мы рождены для блаженства-а.
… - Он же раньше работал баянистом в клубе при медицинском институте, - вспомнил Илия о Варфоломее. – И аккордеоном владеет тоже очень хорошо.
- А я вчера покорил Кулю Юльевича, - сказал, прервавшийся от своего занятия, Варфоломей. -  И это было нечто захватывающее.
Илия много слышал о Куле Юльевиче Хульсенко, одном из замминистров образования и редкой твари. В народе он был печально известен тем, что заставил русских школьников сдавать разрушающий детское неокрепшее сознание экзамен «Гы-гы-ась-два».
Еще о Куле Юльевиче поговаривали, что тот в свободное от работы время пугает тёщу искусственным членом.

Collapse )

ГЛАВА ШЕСТАЯ. ВЕРШОК ДВАДЦАТЬ ТРЕТИЙ.

В этот дождливый день Кира сама позвала его гулять.
Это был замечательный день.
Они гуляли у Волги.
Вместе находились под зонтом.
Она впервые его поцеловала. Прямо под омытым дождиками куполом зонта.
Она поцеловала его как-то хищно. Она его даже, скорее, укусила.
- Ты сосешь из меня кровь, - сказал он ей.
- Это потому, что ты не ответил, в какую сторону крутится земля, - сказала она и поцеловала еще раз.
- Да и здесь эллипс тоже, - сказал он.
- А еще я бы хотела эллинства. То есть действий. В роде тех, которые совершал когда-то неистовый Роланд.
Она вдруг надулась.
Более того.
После того случилась большая ссора.
Никто из них не сказал ничего плохого, но ссора случилась.

Collapse )

ГЛАВА ШЕСТАЯ. ВЕРШОК ДВАДЦАТЬ ВТОРОЙ.

И продолжились дожди.
Экзамен переносили еще дважды.
Во второй раз из-за всемирных «юнесковых» хлопот по подготовке к спариванию традиционных английских трубчатокрылых носорогов.
Программа Илиёй уже была очень хорошо выучена.
Оставалось ждать.

Он встречался с Кирою несколько раз.
Она его, по-видимому, решила помучить.
Держалась уклончиво, всячески Илию как бы испытывая.
- Я подумаю, принять ли мне твои чувства, - говорила она.
- Да уж пойди навстречу – говорил он.
- Вот постараются трубчатокрылые носороги. Тогда и виднее будет, - поясняла она.
И все было бы замечательно.
Но вот некоторые добрые люди (в частности, старушки), проживающие в «Доме Коммуны» поговаривали, что видели Киру прогуливающейся и с Задвижечкой тоже.
Илия слышал такое не раз.
- Может, ответ мне подскажет дождь? – хмуро отвечал он своим недоброжелателям на такие вот смутные подозрения.


Collapse )

ГЛАВА ШЕСТАЯ. ВЕРШОК ДВАДЦАТЫЙ.

Он по-прежнему много занимался.
И очень часто в произведениях, которые он исполнял, он находил эротическое.
Он находил эротическое даже в Бахе.
Когда такое происходило, тогда на сцене его души появлялась Кира.
В легких светлых одеждах под музыку Баха Кира прогуливалась по сцене его души.
Пробегала и без одежд вовсе.
Ему очень-очень хотелось побывать вместе с Кирою в гостях у ее тела.
Даже там.
Но лучше здесь.   
Он очень много занимался.

А однажды арестовали Спиридона.
Спиридона забрали сразу после «Нравоучительного представления».
Илия был свидетелем.
Наверное, это произошло из-за того, что «Нравоучительное представление» было о последней пенсионной реформе.
Пенсионных реформ было несколько за годы правления президента Скайбулая.
Последняя была два года назад.
Пенсионный возраст снова подняли.
Теперь россиянам позволялось уходить на «оплачиваемый покой» в восемьдесят пять лет.
Спиридон не раз утверждал, что «данное скототварство сотворили ненавидящие русский народ присосавшиеся к кормушке лживые вороватые плямперы».
И его «Нравоучительное представление» на данную тему было очень категоричным.

Collapse )

ГЛАВА ПЯТАЯ. ВЕРШОК ВОСЕМНАДЦАТЫЙ.

Так проходил июль.
Илия почти не видел Киру.
Иногда ему казалось, что она где-то летает.
Она ведь много раз говорила:
- Я - птица.
- Я бы полетела в далёкие страны.
Возможно, она летала в пространствах странных своих вопросов.
Его сочувствие к Кире было очень горячим.
Он очень хотел быть с нею.
Очень хотел полететь куда-нибудь с нею.

В эти дни Илия много занимался.
Время экзамена было дважды перенесено: из-за африканской чумы рогатых пернатокрылых и из-за неизвестной болезни тамбовских колоновидных муравьев.
(У муравьев отпадали конечности. Причем, отпадали странным образом: если отпадала передняя правая лапка, то с нею обязательно отпадала и задняя левая. И наоборот. Вот.)  
Collapse )

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ВЕРШОК ТРИНАДЦАТЫЙ.

Принесли еще одну партию жареных ящериц. Две ящерицы, очень большие, лежали на подносе сверху. Каждая была с четырьмя головами.
- Все же, может, стоит попробовать? – подумал Илия, и снова не решился.
Он был очень голоден.
И здесь кто-то несколько грустно произнес:
- А вчера в три часа дня у меня на глазах исчез куда-то мой хлеб.
Илия подумал, что хлеба за столом точно нет.
Он еще выпил Ессентуки Номер Четыре.
А затем, случайно взглянувший на доктора Колотилина, увидел, что в руке доктора зажато нечто  похожее на котлету.
Collapse )
И раздался громкий голос:
- «Донос о вчерашнем»!
Это конечно же был не кто иной, как Агнус-Дэёс.
-  Отошли за границу...
  Все привычно затихли.
- Отошли за границу, - повторил Агнус-Дэёс:
- Грузовое судно «Шагины-Бахры» с грузом икры красной (триста пудов), пшеничной муки (двести пятьдесят пять пудов), макарон (пятьдесят пудов) и каменного угля (двести пудов)…
- Парусные суда «Видианос», «Ариос Спиридон» и «Екатерини», все с грузом пшеницы…
- Парусное судно «Ёшкиль-Канат» в Анапу без груза и паровое судно «Парнасис» с грузом красной икры…
- И еще, - продолжил Агнус-Дэёс, - с праздно шатающегося судна «Евангелистрия» к нам приплыла корова однорогая.
Торжественно подвели и показали корову.
Она действительно была однорогая.

После еды спорщики разбрелись по поляне.
Спорщики кружка «Истпар»,  сгруппировавшиеся вокруг двух массивных бронзовых лондонских кроватей с сомье, ставили друг другу пиявки «цвайнос».
Истпарцы были большими критиками действующей российской власти. Вот и сейчас, оголив свои могучие спины, они рисовали - каждый на спине товарища - дешевыми китайскими фломастерами карты субъектов Российской федерации, к примеру, карту Амурской или Орловской области, или карту Крыма, затем, назвав пиявку «цвайнос» именем губернатора какого-либо из обозначенных субъектов Российской федерации, приставляли пиявку к карте (спине), соответствующей деятельности данного названного губернатора (пиявка сразу же присасывалась к карте (спине) намертво) и приговаривали: мол, соси, губернатор Коршунов, кровь из Амурской области, соси пока сосется, но придет твой час, или соси, губернатор Потёмкин, соки из Орловской области… И так далее.
Ещё некоторые истпарцы танцевали вокруг данного действа.
Неподалеку расположились «Реализаторы».
«Реализаторы» являлись очень большим и влиятельным кружком.
По очереди выступали предводители реализаторов - два брата-близнеца: Константин Сергеевич и Иван Сергеевич.
Их звали почему-то Сергие́вичами.
Близнецы отличались. Одного из них, как это говорилось на Плейеля, «тронул» паралич. Правую сторону его лица стянуло, правый глаз открывался наполовину, и ходил он, согнувшись вправо.
Того, кого «тронул» паралич, звали Сергие́вич Кривой. Другого – Сергие́вич Прямой.
На Плейеля братья числились бредовыми больными, и бредили они о самых невероятных событиях.
Сергие́вич Прямой утверждал, что вчера, мол, он, Сергие́вич Прямой, летал верхом на любимой бас-балалайке над Бывшими Летописателями и Северными Источниками.
Сергиевич Кривой утверждал, что вчера, мол, он, Сергиевич Кривой, являлся розовой королевской белугой и «обплавал ну всё там».
Такие были примечательности двух братьев.
Как предводители же кружка «Реализаторов» Сергие́вичи были едины в своём желании найти пути к построению великой России и саму эту Россию построить.
Хотя, иногда между ними возникали и споры.
Сейчас вот братья спорили.
- России нужна даль, - утверждал Сергеевич Прямой. – Вчера, когда я пролетал на любимой бас-балалайке над Бывшими Летописателями и Северными Источниками, я понял это.
- России нужна глубина, - спорил Сергиевич Кривой. – Вот что я понял вчера, когда был розовой королевской белугой и обплавал ну всё там.
Спорщики кружка разделились на две группы.
Некоторые поддерживали Сергие́вича Прямого. Некоторые – Сергие́вича Кривого.
Илия прогулялся меж кружков самой разной направленности, послушал.
То тут, то там звучало слово «Россия».
Оно звучало везде.
Все мысли и темы, все пламенные споры были связаны с мыслью о возрождении и процветании России, были переплетены с этою мыслею.
И всё потому, что Россия была в сердце каждого спорщика.
Сам же Илия сочувствовал всем.
И потому (а, может, и не только) Россия тоже была в его сердце.
А еще он был счастлив, сочувствуя таким хорошим людям.
Послышались звуки рояля.
Пять восьмых, играемых правою рукой Софьи Исмаэлиты, и восьмых седьмых, играемых рукою левой, так причудливо и органично сочетались.
А затем Софья Исмаэлита запела.
Она пела свою любимую арию «Вежливый разбойник».
Наступающий на разбросанные по поляне похрустывающие косточки жареных ящериц, Илия направился к певице.
И остановился.
Перед ним прошла корова однорогая.
За коровой двигался Аполлон Александрович, вытирающий пыль с коровьего хвоста своим платком.
За Аполлоном Александровичем двигался пес бульдог старый.
- Тварь, а понимает, - подумал Илия о псе бульдоге старом.
Были еще люди.
Илие вдруг захотелось пойти за процессией, и он пошел.
Шли мимо продолжающих спорить Левочки и Голубого Макария.
- Ты же пойми, ты пойми, что отношения мужеложества отвратительны потому, что это путь-то наверняка тупиковый, - доказывал Левочка.
- А для меня женщина – бревно. Нулик фиолетовый.
Макарий нежно тронул остановившуюся было корову за единственный ее рог.
И эти спорщики присоединились к двинувшейся далее процессии.
Присоединился и Романыч, до того высматривающий место, куда на поляне может приземлиться вертолёт с девственницами.
Присоединился и Араб Гассан По Имени Счастье, по полной отстеганный по голой попе мягким куриным перышком.
Двигались в сторону Волги.
Темнело.
Идти мешали липучки.
Было что-то глубоко неправильное, и вместе с тем глубоко правильное и даже русское в том, чтобы продвигаться к Волге за коровой однорогой сквозь такие густые липучки.
Илия оглянулся и увидел, что за коровой шли все.
Все молчали.
Наконец, на берегу, корова остановилась перед (там, внизу и вдалеке) дышащей водною гладью.
Величина обрыва особенно ощущалась от поднимающегося снизу прохладного ночного зефира.
- Как же здесь хорошо, - послышался голос Доктора Колотилина. - Здесь – русский дух, здесь – Русью - пахнет.
И все поддержали: как же хорошо, как хорошо.
- И собрались в таком хорошем месте настоящие русские люди, - продолжил Доктор Колотилин.
Все поддержали.
Вдалеке виднелись огни какого-то корабля.
Возможно, это было праздно шатающееся судно «Евангелистрия».
Корова однорогая смотрела туда.
Когда Илия, вышедший из строя, обошел животное, он увидел, что правое копыто коровы зависло в воздухе над обрывом.
Ему вдруг стало тревожно.
Но всё обошлось.

На поляну возвращались по одному.
Многие бежали.
Илия был весьма бодр от очень сильного чувства голода.
Он подошел к столу.
Всё-всё было съедено.
Но под упавшей бутылкой Ессентуки Номер Четыре Илия нашел нетронутую лапку ящерицы.
Он пососал.
В лапке было совсем мало мяса.
Затем он подошел к Степановичу.
Всмотрелся в предводителя.
Покрасневшие глаза, вздутые жилы на шее. Во всем организме были заметны напряжения, исходящие от головы.
- Как бы его пробудить? Пора же ему пробудиться?
Илия поднес пососанную ящериную лапку к носу предводителя, чтобы тот понюхал.
Никакого эффекта.
- Для чего же он силою своей мысли тащит из прошлого в настоящее поезд «Литер Ка»? – подумал Илия. – Ну, предположим, окажется этот поезд здесь? Как это говорится, в нашем распоряжении? Для чего?
- Разбить палатки, - раздался приказ Доктора Колотилина.
Палатки разбили быстро.
Хотя было совсем темно, скорее всего, разбили правильно.
Далее все дружно расползлись по палаткам, кто куда, легли спать.
Товарищи Илии по палатке наверняка уснули быстро.
Но от соседей доносились голоса:
- Я хотел, но ипохондрия глубоко запустила свои зубы в моё сердце...
- В половом акте проявляется предназначение жены – настроить мужчину на работу...
- Всё зло мира исходит от англосаксов…
Звучало и о «девственности почвы».
- С такими настоящими русскими людьми у России всё будет хорошо, - думал Илия. - Ни мысли, ни заботы о своем общественном положении, о своей личной выгоде, об обеспечении. Вся их жизнь, все усилия устремлены к общему без всяких личных выгод...
А еще он подумал о том, что все эти люди ищут свое. А он, Илия, только сочувствует. Сочувствует замечательному, но чужому.
И ему захотелось не просто сочувствовать чужому.
Ему захотелось искать своё.
- Возможно ли это? Искать своё? - думал он. – Если это и возможно, то в чем? Наверное, в музыке? Могу ли я искать своё в музыке ради России?
Раздался странный крик, похожий на крик птицы.
Поляна погрузилась в тишину.
Но на Илию не подействовали чары Совёнушки.
Он лежал и думал.
А еще слушал, как под порывами доносящегося от Волги ночного зефира шелестят своими листами два могучих яблонедуба - Гог и Магог

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ВЕРШОК ОДИННАДЦАТЫЙ.

Время, следующее за «Шальной неделей», называлось «Потешным временем».
Русский народ, собирающийся на площади в «Потешное время», играл в различные игры.
Это занятие приветствовалось городской администрацией.
По распоряжению губернатора Ссанями в типографии «Два нуля шесть» были переизданы номера журнала «Крокодил» с тысяча девятьсот двадцать шестой по тысяча девятьсот восемьдесят четвертый годы издания включительно.
Зачем был нужен журнал «Крокодил»?
Он раздавался на площади всем желающим русским людям. Раздавался для того, чтобы, приметив себе в журнале какую-нибудь там карикатуру, русские люди придумали бы на основе этой карикатуры игру, за которой могли бы вдоволь напотешаться.
Особенно русские люди потешались над Собуёнными Псатами и Бериками.
(В «Крокодиле» было много карикатур на Собуённые Псаты).

Часто играли в игру «Пятая точка».
Участникам игры раздавались флаги Собуённых Псатов. Каждый игрок бросал флаг на землю, садился на тот участок флага, где находились пятиконечные белые звезды. По свистку арбитра (того же стрельца-опричника) игроки совершали своими «пятыми точками» «телодвижения звездопротирания» флага Собуённых Псатов.
Илия любил наблюдать за данным действом.
Collapse )
Движения «звездопротирания» у игроков получались самые разные.
Иногда весьма веселые.
Это забавляло собравшийся вокруг русский народ.
Выигрывал в игре тот, кто в течение часа смог протереть в флаге Собуённых Псатов наибольшее количество дыр, и, естественно, смог стереть с флага природного врага России наибольшее количество звезд.
После подсчета результатов стрельцом-опричником торжественно перечислялись исчезнувшие Псатов местности.
К примеру, звучало такое:
- Сегодня с лица земли были беспощадно истерты местности Калумборния (Kalumbornia) и Сесиська (Sesiska).  
Нужно отметить, что звезды, символизирующие местности Калумборния и Сесиська, исчезали в процессе флагопротирания почему-то чаще всего.
Довольно часто протиралась местность И В Род И В Хвост (Ivrodivhvost), а так же местность Не Надо (Nnennado).
Совсем редко игрокам удавалось «подчистить» расположенные высоко у края флага местности Фронтпонт (Frontpont) и Тикати (Tikati).
Наконец, объявленный победитель игры расправлял то, что осталось от его флага, ложился спиною на сине-красно-белую грязную тряпочку и сучил ногами.
Как правило, сучил весело.
Сучить было обязательно.
Затем победителю наливали ковш медовухи.
Он должен был испить медовуху до дна.
Потом все использованные в игре флаги безо всякой торжественности сжигались на костре.
Действо игры «Пятая точка» проясняло и без того ясное отношение русского народа к Собуённым Псатам и Берикам.  

***
До экзамена по фортепиано осталось совсем мало времени.
Илия усердно занимался.
Ему казалось, что у него своею игрою хорошо получается передать то, о чем думал сочиняющий произведение композитор. Может, потому, что он сочувствовал и сопереживал каждому композитору, хотя те давно уже были покойниками.
Он много занимался.
Это было нужно.
Он даже почти не виделся с друзьями.
А еще Кира…
Она почему-то перестала с Илией здороваться.
Он занимался.
Временами его тянуло на «Плейеля».
Тянуло к близким по духу людям.
… - Неужели лечебницу самом деле закрыли? – думал он.
Он как-то не решался проверить данные сведения.
А однажды решился.

Грузовые ворота лечебницы были распахнуты настежь.
Двери здания администрации тоже были распахнуты настежь.
Как и в самом здании администрации, как и во дворе «свободного корпуса», - нигде никого не было.
Никого и нигде.
Илия зашел и в осиротевшую без споршиков «библиотеку» тоже.
Походил…
Обошел все четыре морозильные камеры.
Когда же он вышел из «библиотеки», ему встретился Варфоломей.
Заметивший Илию, Варфоломей тут же к Илие подбежал. И торопливо произнес:
- А я вчера покорил Ларису Игоревну!
Илия сразу же Варфоломею засочувствовал:
- Значит, это замечательно.
- Я так долго её добивался, - сказал Варфоломей.
Помолчал и тихо добавил:
- Она такая красавица.
Илия знал Ларису Игоревну. Это была на редкость уродливая пожилая методистка из восьмого отдела Министерства Культуры Российской Федерации.
- Теперь на очереди Татьяна Алексеевна и  Ирина Юрьевна, - проговорил Варфоломей.
Илия знал и этих пожилых методисток Министерства Культуры тоже. Первая была из отдела шестьдесят четвертого, вторая – из сто тридцать второго.
Знал откуда?
В своё время всё Министерство Культуры целых полгода базировалось на Плейеля.
- А там, глядишь, и до Валентины Ивановны дорасту, - вслух мечтал Варфоломей.
Валентина Ивановна была замминистра.
- Она вроде как гермафродит, - осторожно произнес Илия.
- И что? – услышал его Варфоломей. – Все равно хочу… Очень хочу побывать вместе с нею в гостях у её тела.

Примечательность Варфоломея называлась «онори трицкус».
Нужно отметить, что пациентов с «онори трицкус» на своем веку Илия повидал немало.
В основном, это были женщины, охваченные навязчивой идеей овладеть мужчинами с особым статусом. В основном, высоким статусом.
Как правило, такие женщины желали покорять Действительных Членов Государственной Думы.
Но были и более интересные варианты.
Например, деревенская простушка Оксана жаждала коллекционировать покорных арабских шейхов.
Или, скажем, ещё более необычной была тяга владелицы «золотого» салона Доротеи Владиславовны к покойным профессорам политологии.
- Нет, никуда нам не деться от этого, - задумавшийся, услышал Илия голос Варфоломея. И ответил:
- Нужно, так нужно.
- Конечно, нужно, - ответил Варфоломей. – Нашей родной России очень нужно.
Примечательность  «Онори трицкус» была у Варфоломея особого рода. Варфоломей коллекционировал любовные победы над женщинами,  работающими в Министерстве Культуры Российской Федерации. Все работницы Министерства Культуры Российской Федерации, независимо от того, была ли это высокопоставленная работница, или, к примеру, уборщица, были для него женщинами с особым статусом.
Если говорить о принадлежности к кружку, то Варфоломей состоял в особенниках.
- «Желание покорения работниц Министерства Культуры Российской Федерации есть изначальная особенность русского человека мужеского пола», - утверждал он. И когда его товарищи спорщики говорили ему, что его идея верна всего на одну целую две десятых процента, он не сдавался.
- Делом докажу, - твердил он. – Докажу делом.
- О тебе Софья-Измаэлита спрашивала, - вспомнил Илия. – Ты ей нравишься.
- Да где взять то силы? – ответил Варфоломей.
Ко всем иным женщинам он был совершенно равнодушен
Илия неожиданно для себя задумался о владыках капиталистического мира, молчаливом семействе Валленбергов, тайных связях данной банкирской династии и её махинациях.
Варфоломею же не терпелось поделиться подробностями своей новой победы.
Вот только Илию вовсе не интересовало, какое нижнее белье было на методистке Ларисе Игоревне, когда она зашла в спальню к Варфоломею.
Впрочем, было и очень уж интересное. Оказывается, рейтузы Ларисы Игоревны были все в мелких черно-белых изображениях лица замминистра Валентины Ивановны, а большое изображение лица замминистра располагалось на самом интересном месте.
Илия решил сменить тему разговора.
- Давай поговорим о наших товарищах, - предложил он Варфоломею.
- Давай, - согласился Варфоломей.
- И ведь жалко, что Плейеля больше нет, - сказал Илия.
- Но ведь Плейеля снова есть, - ответил Варфоломей. – Сохранилось «Плейеля». Наши товарищи не захотели расставаться и создали общину.
- Слава Богу, - проговорил Илия.
- Община - самая древняя и наинароднейшая форма поземельного владения в Русской земле, - проговорил Варфоломей. - Только называется – ну, то что  было - «Плейеля Один», а это, новое, «Плейеля Два». И находится «Плейеля Два» …
- Где находится?
- Ну уж не поблизости, конечно.
- А где?
- На Волге.
- Ты там был?
- Завтра собираюсь.
- Я с тобой?
- Конечно.