Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

(no subject)

Пишу эрото-патриотический детектив-фэнтези в восьмидесяти книгах, двести сорока трех главах и двадцать две тысячи ста сорока пяти вершках под названием "ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ"..
В этом журнале будет текст.
Здесь я буду эти самые вершки сам вот читать. Здесь же я поиграю вам на фортепиано. Ну просто так. Чтобы получилось как жареное мясо и гарнир с подливкой.
Мой эрото-патриотический детектив-фэнтези конечно же развивает идеи геосимволизма.
Вы увидите (и услышите) будущее нашей России, далекий две тысячи четыреста восемьдесят первый, а может, три тысячи восемьсот девяносто седьмой год..
Разумеется, любое сходство действующих в романе лиц с нашими современниками является совершенно случайным, и тем более не таит в себе никакого злого умысла.
Критика российской власти, свирепствующей в авторитете на страницах моей книги. вовсе не означает, что я плохо отношусь к власти нынешней. Напротив, я нашу нынешнюю власть очень люблю и даже готовлюсь стать депутатом сельского совета.
Еще я являюсь сторонником дружбы всех народов и каких-нибудь там, возможно, возникших в будущем всяческих дружелюбных и не очень сущностей. Я даже готов признать вину человечества даже перед роботами за их угнетение в их бытность железной рудой.
Всякие комментарии отключаю. Хотите что написать - пишите мне в ФБ.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ВЕРШОК ТРИНАДЦАТЫЙ.

Принесли еще одну партию жареных ящериц. Две ящерицы, очень большие, лежали на подносе сверху. Каждая была с четырьмя головами.
- Все же, может, стоит попробовать? – подумал Илия, и снова не решился.
Он был очень голоден.
И здесь кто-то несколько грустно произнес:
- А вчера в три часа дня у меня на глазах исчез куда-то мой хлеб.
Илия подумал, что хлеба за столом точно нет.
Он еще выпил Ессентуки Номер Четыре.
А затем, случайно взглянувший на доктора Колотилина, увидел, что в руке доктора зажато нечто  похожее на котлету.
Collapse )
И раздался громкий голос:
- «Донос о вчерашнем»!
Это конечно же был не кто иной, как Агнус-Дэёс.
-  Отошли за границу...
  Все привычно затихли.
- Отошли за границу, - повторил Агнус-Дэёс:
- Грузовое судно «Шагины-Бахры» с грузом икры красной (триста пудов), пшеничной муки (двести пятьдесят пять пудов), макарон (пятьдесят пудов) и каменного угля (двести пудов)…
- Парусные суда «Видианос», «Ариос Спиридон» и «Екатерини», все с грузом пшеницы…
- Парусное судно «Ёшкиль-Канат» в Анапу без груза и паровое судно «Парнасис» с грузом красной икры…
- И еще, - продолжил Агнус-Дэёс, - с праздно шатающегося судна «Евангелистрия» к нам приплыла корова однорогая.
Торжественно подвели и показали корову.
Она действительно была однорогая.

После еды спорщики разбрелись по поляне.
Спорщики кружка «Истпар»,  сгруппировавшиеся вокруг двух массивных бронзовых лондонских кроватей с сомье, ставили друг другу пиявки «цвайнос».
Истпарцы были большими критиками действующей российской власти. Вот и сейчас, оголив свои могучие спины, они рисовали - каждый на спине товарища - дешевыми китайскими фломастерами карты субъектов Российской федерации, к примеру, карту Амурской или Орловской области, или карту Крыма, затем, назвав пиявку «цвайнос» именем губернатора какого-либо из обозначенных субъектов Российской федерации, приставляли пиявку к карте (спине), соответствующей деятельности данного названного губернатора (пиявка сразу же присасывалась к карте (спине) намертво) и приговаривали: мол, соси, губернатор Коршунов, кровь из Амурской области, соси пока сосется, но придет твой час, или соси, губернатор Потёмкин, соки из Орловской области… И так далее.
Ещё некоторые истпарцы танцевали вокруг данного действа.
Неподалеку расположились «Реализаторы».
«Реализаторы» являлись очень большим и влиятельным кружком.
По очереди выступали предводители реализаторов - два брата-близнеца: Константин Сергеевич и Иван Сергеевич.
Их звали почему-то Сергие́вичами.
Близнецы отличались. Одного из них, как это говорилось на Плейеля, «тронул» паралич. Правую сторону его лица стянуло, правый глаз открывался наполовину, и ходил он, согнувшись вправо.
Того, кого «тронул» паралич, звали Сергие́вич Кривой. Другого – Сергие́вич Прямой.
На Плейеля братья числились бредовыми больными, и бредили они о самых невероятных событиях.
Сергие́вич Прямой утверждал, что вчера, мол, он, Сергие́вич Прямой, летал верхом на любимой бас-балалайке над Бывшими Летописателями и Северными Источниками.
Сергиевич Кривой утверждал, что вчера, мол, он, Сергиевич Кривой, являлся розовой королевской белугой и «обплавал ну всё там».
Такие были примечательности двух братьев.
Как предводители же кружка «Реализаторов» Сергие́вичи были едины в своём желании найти пути к построению великой России и саму эту Россию построить.
Хотя, иногда между ними возникали и споры.
Сейчас вот братья спорили.
- России нужна даль, - утверждал Сергеевич Прямой. – Вчера, когда я пролетал на любимой бас-балалайке над Бывшими Летописателями и Северными Источниками, я понял это.
- России нужна глубина, - спорил Сергиевич Кривой. – Вот что я понял вчера, когда был розовой королевской белугой и обплавал ну всё там.
Спорщики кружка разделились на две группы.
Некоторые поддерживали Сергие́вича Прямого. Некоторые – Сергие́вича Кривого.
Илия прогулялся меж кружков самой разной направленности, послушал.
То тут, то там звучало слово «Россия».
Оно звучало везде.
Все мысли и темы, все пламенные споры были связаны с мыслью о возрождении и процветании России, были переплетены с этою мыслею.
И всё потому, что Россия была в сердце каждого спорщика.
Сам же Илия сочувствовал всем.
И потому (а, может, и не только) Россия тоже была в его сердце.
А еще он был счастлив, сочувствуя таким хорошим людям.
Послышались звуки рояля.
Пять восьмых, играемых правою рукой Софьи Исмаэлиты, и восьмых седьмых, играемых рукою левой, так причудливо и органично сочетались.
А затем Софья Исмаэлита запела.
Она пела свою любимую арию «Вежливый разбойник».
Наступающий на разбросанные по поляне похрустывающие косточки жареных ящериц, Илия направился к певице.
И остановился.
Перед ним прошла корова однорогая.
За коровой двигался Аполлон Александрович, вытирающий пыль с коровьего хвоста своим платком.
За Аполлоном Александровичем двигался пес бульдог старый.
- Тварь, а понимает, - подумал Илия о псе бульдоге старом.
Были еще люди.
Илие вдруг захотелось пойти за процессией, и он пошел.
Шли мимо продолжающих спорить Левочки и Голубого Макария.
- Ты же пойми, ты пойми, что отношения мужеложества отвратительны потому, что это путь-то наверняка тупиковый, - доказывал Левочка.
- А для меня женщина – бревно. Нулик фиолетовый.
Макарий нежно тронул остановившуюся было корову за единственный ее рог.
И эти спорщики присоединились к двинувшейся далее процессии.
Присоединился и Романыч, до того высматривающий место, куда на поляне может приземлиться вертолёт с девственницами.
Присоединился и Араб Гассан По Имени Счастье, по полной отстеганный по голой попе мягким куриным перышком.
Двигались в сторону Волги.
Темнело.
Идти мешали липучки.
Было что-то глубоко неправильное, и вместе с тем глубоко правильное и даже русское в том, чтобы продвигаться к Волге за коровой однорогой сквозь такие густые липучки.
Илия оглянулся и увидел, что за коровой шли все.
Все молчали.
Наконец, на берегу, корова остановилась перед (там, внизу и вдалеке) дышащей водною гладью.
Величина обрыва особенно ощущалась от поднимающегося снизу прохладного ночного зефира.
- Как же здесь хорошо, - послышался голос Доктора Колотилина. - Здесь – русский дух, здесь – Русью - пахнет.
И все поддержали: как же хорошо, как хорошо.
- И собрались в таком хорошем месте настоящие русские люди, - продолжил Доктор Колотилин.
Все поддержали.
Вдалеке виднелись огни какого-то корабля.
Возможно, это было праздно шатающееся судно «Евангелистрия».
Корова однорогая смотрела туда.
Когда Илия, вышедший из строя, обошел животное, он увидел, что правое копыто коровы зависло в воздухе над обрывом.
Ему вдруг стало тревожно.
Но всё обошлось.

На поляну возвращались по одному.
Многие бежали.
Илия был весьма бодр от очень сильного чувства голода.
Он подошел к столу.
Всё-всё было съедено.
Но под упавшей бутылкой Ессентуки Номер Четыре Илия нашел нетронутую лапку ящерицы.
Он пососал.
В лапке было совсем мало мяса.
Затем он подошел к Степановичу.
Всмотрелся в предводителя.
Покрасневшие глаза, вздутые жилы на шее. Во всем организме были заметны напряжения, исходящие от головы.
- Как бы его пробудить? Пора же ему пробудиться?
Илия поднес пососанную ящериную лапку к носу предводителя, чтобы тот понюхал.
Никакого эффекта.
- Для чего же он силою своей мысли тащит из прошлого в настоящее поезд «Литер Ка»? – подумал Илия. – Ну, предположим, окажется этот поезд здесь? Как это говорится, в нашем распоряжении? Для чего?
- Разбить палатки, - раздался приказ Доктора Колотилина.
Палатки разбили быстро.
Хотя было совсем темно, скорее всего, разбили правильно.
Далее все дружно расползлись по палаткам, кто куда, легли спать.
Товарищи Илии по палатке наверняка уснули быстро.
Но от соседей доносились голоса:
- Я хотел, но ипохондрия глубоко запустила свои зубы в моё сердце...
- В половом акте проявляется предназначение жены – настроить мужчину на работу...
- Всё зло мира исходит от англосаксов…
Звучало и о «девственности почвы».
- С такими настоящими русскими людьми у России всё будет хорошо, - думал Илия. - Ни мысли, ни заботы о своем общественном положении, о своей личной выгоде, об обеспечении. Вся их жизнь, все усилия устремлены к общему без всяких личных выгод...
А еще он подумал о том, что все эти люди ищут свое. А он, Илия, только сочувствует. Сочувствует замечательному, но чужому.
И ему захотелось не просто сочувствовать чужому.
Ему захотелось искать своё.
- Возможно ли это? Искать своё? - думал он. – Если это и возможно, то в чем? Наверное, в музыке? Могу ли я искать своё в музыке ради России?
Раздался странный крик, похожий на крик птицы.
Поляна погрузилась в тишину.
Но на Илию не подействовали чары Совёнушки.
Он лежал и думал.
А еще слушал, как под порывами доносящегося от Волги ночного зефира шелестят своими листами два могучих яблонедуба - Гог и Магог

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ВЕРШОК ДЕВЯТЫЙ.

 В «Шальную пятницу» Илию еще затемно разбудили раздающиеся из-за стены голоса соседей.
Говорили, очевидно, о чиновниках.
- А ещё они украли медную лестницу, по которой можно было спускаться с чердака.
- И ещё медные фигурки святых из плевательниц во дворе.
Когда Илия после скромного своего завтрака занимался, соседи несколько раз стучали в стену.
- Вредные у меня соседи, - сказал себе Илия. - Но зато они – русские.
Он всегда успокаивал себя тем, что его соседи русские, когда они стучали в стену.
Он играл полонез Шопена, и ему казалось, что Шопен мечтал о близости с женщиной этим вот своим полонезом.
… - Чего нового в мире?
Он даже не подходил к окну посмотреть.
Он даже не слушал радио.
Он знал, что в «Шальную пятницу» в честь предстоящего воскрешения президента Скайбулая высшие должностные лица России сбрасывают с себя одежду животного происхождения, одеваются в хлопчатобумажные ткани и собственными силами пашут на женщинах.
Иногда он думал о Кире.
… - Мне бы хотелось побывать вместе с нею в гостях у её тела.
Вот, что он думал.
Collapse )
***
«Шальная суббота».
Уже скоро, очень скоро президент России Скайбулай Седьмой, восставший из своего саркофага, станет президентом Скайбулаем Восьмым.
На площади с утра поставили «голубой экран».
Люди должны были видеть воскрешение президента.
По распоряжению администрации Саратова были поставлены и пластмассовые столы со стульчиками.
А ещё гусары привезли полевую кухню.
Место за пластмассовым столом можно было купить.
Илия так и сделал.
Он купил себе место.
А потом сидел и слушал, что говорилось в народе.
- И тогда прозвучал голос дамы, живущей этажом ниже, - говорилось за соседним столиком. - Эту даму по фамилии Трипфенис видели в тысяча девятьсот четвертом году в опере.
- Трипфенис? Не она ли является секретарём правящей партии «Бадилова Косица»?
Кто-то в народе засомневался: правильно ли названа правящая партия?
Заспорили.
- Мне кажется, наша правящая партия называется «Мадина. Я красива».
- Ты неправ. Она наверняка называется «Идиллия и Сила».
Были ещё мнения.
Такие споры Илия слышал и ранее.
Русский народ почему-то никак не мог запомнить название правящей партии России.
Наверное, в этом была какая-то особенность русского народа.
Еще из текущих высказываний Илие запомнилась фраза, которая звучала так: «алмазная стружка страданий».

По небу плыли облака.
Три толстых священника вышли из церкви, что-то говорили.
Зазвучала ектенья «О благовонном дыхании высокопоставленного трупа».
Наверное, это была ектенья.
Президент пока ещё, как говорилось, «не разморожен».
Пока ещё он лежал в своём саркофаге.
- И всё-таки он хороший, а парламентарии плохие, - произнес кто-то о виновнике торжества.
- Смотрите: приехала рок группа «Кладбищенские барсы», - произнес кто-то другой.
Илия вместе со всеми послушал концерт «Кладбищенских барсов».
Потом прибыла рота опричников.
Ещё их называли стрельцами.
Опричники-стрельцы принялись наблюдать за порядком.
Илия сидел здесь до вечера.
Пару раз ненадолго уходил домой и возвращался назад на свой стульчик, в свое купленное уютное пластмассовое пространство.
Ему было здесь интересно.
Ему было хорошо.
В этот день он сочувствовал всем жителям Саратова. И все-все они казались замечательными людьми.
- Административные сферы не обеспечены от вторжения неблагонадежных элементов — об этом решительно засвидетельствовал всем памятный Высочайший рескрипт тринадцатого мая шестьдесят шестого года, - звучало в народе за соседним столиком.
- Интрига, везде коварная германская интрига, английская по своему характеру и своей зузуверской дикарской кровожадности! – звучало за столиком другим.
Впрочем, может, это был один и тот же столик.
Ещё говорили о «девственности почвы».
Какие-то люди садились к Илие на места рядом, вставали и уходили.
Попадались и знакомые из лечебницы.
А потом Илия случайно узнал, что «Плейеля» закрыли.

К Илие подсел знакомый эпилептик, держащий на поводке пса бульдога старого.
Стали подавать благотворительную трапезу. Она состояла из чашки щей с профунта мяса и одним фунтом хлеба.
- Можно мне кашу с салом? – спросил Илия проходящего мимо стрельца-опричника.
- Нужно приплатить три копейки, сэр, - ответил тот.
- И ещё я хочу стакан вина, – сказал Илия.
- Вино оживляет воображение и развязывает язык. Потому что ускорение движения крови в волосных сосудах мозга возбуждает этот последний, - ответил стрелец-опричник, ушел и ничего не принёс.
Илия сходил за кашей сам.
Принес и еврейской водки на чесноке.
Налил два по «стопятьдесят»: себе и эпилептику.
- Выпьем, - предложил он эпилептику.
Тот с улыбкой продолжал смотреть на свою собаку.
Илия выпил сам.
- Хорошая водка.
Он пил водку, ел кашу.
Эпилептик с собакой ушли.

И сразу за столик подсели Романыч и Князь Ной.
Князь Ной, принесший с собой тарелку котлет из фасоли, тут же принялся котлеты на тарелке демонстративно перекладывать. Выражение удовольствия, явно читаемое на его лице, сменялось явно читаемым выражением тревоги, когда он всматривался в то, что ели за соседними столиками.
Возможно, там жевали котлеты из мяса.
Романыч тут же засунул руки куда-то к себе под стол.
- Скоро должен прилететь вертолёт с девственницами, - объяснил он Илие.
Илия был поражен трудолюбию этого человека, работающему и здесь на благо России.
Три толстых священника принялись веничками освящать «голубой экран». Тот был установлен высоко, и капли подбрасываемой священниками воды вряд ли до него долетали.
- А ведь духовенство составляет особенность России, - внезапно произнес оторвавшийся от своей работы Романыч. - Духовенство черпает свою высшую образованность из самого центра современного просвещения, который находится в Царьграде, Сирии и на Святой Горе.
Облака медленно перемещались в сторону Волги.