8 psy (leonidshimko) wrote,
8 psy
leonidshimko

Categories:

ГЛАВА ПЯТАЯ. ВЕРШОК ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ.

Начало лета было временем сильной жары.
Илия готовился к выпускному экзамену.
Экзамен был назначен на второе июля.
Илия занимался.
Было нелегко заниматься в такую жару.
А еще он много думал:
- Почему мне стали меньше нравиться этот мой полонез Шопена и эта моя соната Моцарта? – спрашивал он себя. – Неужели потому, что я играл эти произведения уже столько раз? Но я примерно столько же раз сыграл моего Скрябина и моего Чайковского. И мне не стали меньше нравиться Скрябин и Чайковский. Может, все так потому, что во мне усилилось моё естественное противлянство? Ведь Скрябин был русский человек. А Моцарт был австриец, а Шопен – поляк. И я, Илия, ведь человек русский...
Еще Илия думал о Кире.
Ему хотелось встречаться с Кирой, но она избегала его.
Еще ему хотелось, чтобы у него была хоть какая-нибудь женщина.
Если бы эта его женщина была Кира, это было бы вообще замечательно.



Еще он общался с друзьями.
У Спиридона, как утверждал сам Спиридон, была депрессия.
Спиридон не проводил «Нравоучительных представлений».
Неизвестно на что жил.
И свою артистку Лилит кормил в основном теми отходами, что давали старушки в «Доме Коммуны» на кухне.

Как-то Илия пришел к Спиридону в гости.
Двери в квартиру была распахнута настежь.
Илия зашел в прихожую, затем в комнату.
Везде стоял сильный запах хлева.
Спиридон, на котором были одни лишь трусы, залезший на диван и держащий в руках брюки, пытался попасть ногами в штанины.
- Ты это чего? – спросил Илия.
- Если я одеваюсь так, стрелки всегда остаются ровными, - ответил Спиридон.
Первый раз у него не получилось попасть ногами в штанины. Он спустился с дивана. Поднялся и проделал это снова.
И тогда у него получилось.
- По пиву? – предложил Илия.
Он принес с собой «Темное Бархатное Живое».
Кроме того, он принес Лилит немного банановых шкурок.
Друзья попили пива у Спиридона на кухне.
- Почему-то я стал хуже относиться к композиторам западным, – некоторое время спустя сказал Илия. – Наверное, во мне усилилось моё естественное противлянство. Как думаешь?
- И это хорошо, - некоторое время спустя ответил Спиридон. - Вообще, мне еще тогда, на Плейеля, сразу понравились противляне. Как кружок. Кружкище.
- Только я не уверен, правильно ли это, - засомневался Илия.
- Чего же неправильного в противлянстве? – отвечал Спиридон. – «Свои для своих» - замечательный мазок русского размышления. К примеру, пусть противляние из англичан лучше относятся к своим, английским и прочим ерундоговорящим композиторам, и, вообще, агрегаторам.
- Да у англичан и нет композиторов вовсе, - сказал Илия.
- Тогда уж пусть лучше относятся к своим ирландским пуделям или саблезубым тиграм из индийских колоний.
Друзья поговорили еще.
- А русская музыка тебе нравится? – спросил Илия.
- Конечно, - ответил Спиридон. – Все, как известно, началось с Глинки. Бог вдохновил Глинку, и от того пошли уже там и всякие остальные русские музыкальные красоты, Царь Додон с золотым петушком, а еще разнообразные Рахи и Маны…

Шли дни.
Два дня был небольшой теплый дождь, а потом стало еще жарче.
Мысли о музыке странным образом переплетались в голове Илии с мыслями о женщинах и Кире.
Переплетались по-разному.
Иногда прямо среди исполнения музыки, даже фуги Баха, на сцене души Илии появлялись молодые женщины.
И он снова совсем мало учил Моцарта. И – много – Скрябина.
- Я ведь точно противлянин в музыке, - думал он.
Однажды он решил спросить о противлянстве Федра.

В тот день…
Федр тогда вначале ничего не ответил на вопрос Илии.
Разгоряченный, Федр рисовал богатырей.
На картине были изображены три богатыря.
Вонзившие в землю свои шпаги, они держались за руки.
Илия спросил. И о противлянстве тоже.
- Ты же видишь, что эти богатыри – русские? – ответил тогда Федр.
- Вижу, - сказал Илия. – Это, наверное, потому, что они явно не либералы.
- Они никак не могут быть либералами, - сказал Федр.
- Они же русские, - сказал Илия.
- Значит, противлянство в живописи не просто нужно, но и совершенно необходимо, - сказал Федр.
- А почему на богатырях нет одежды? – спросил Илия.
И в самом деле, богатыри Илья Муромец, Алёша Попович и Добрыня Никитич были совершенно голые.
И никаких доспехов на богатырях, разумеется, не было.
На среднем, Алёше Поповиче, впрочем, была набедренная шапка-ушанка.
- Такой мой новый художественный принцип, - ответил тогда Федр. - Аскеза, аднако.
Он произнес слово «однако» явно специально через «а».
Затем принялся Илие объяснять:
- Ты не замечал, что мы привыкли закрывать тело и открывать только лицо? – горячо говорил он. – И это наша ошибка. В одном лице невозможно выразить всех сторон духовной жизни человека со всем их разнообразием и глубиной. Чтобы вскрыть истинную духовную сущность человека, необходимо обнажить именно тело.
Илия смотрел на картину.
Животы у богатырей были очень немаленькие. И еще отвисшие.
И еще…
- Тебе не кажется, что «хозяйство» у русского богатыря должно быть как-то побольше? – спросил он Федра
- Разве ты не заметил, что пыль всегда летит из тепла в холод? – вопросом на вопрос ответил Федр.

После того разговора...
Когда Илия занимался, он думал и о русских богатырях тоже.
Он размышлял над тем, как небольшое «хозяйство» русских богатырей может выражать их истинную духовную сущность?

***
Этим утром Илия поднялся на крышу.
Ему захотелось подняться на крышу.
Было где-то около девяти.
Илия стоял на краю и смотрел вниз.
Поднимающееся за спиною солнце пока еще не было жарким.
Внизу на площади парламентарии играли в игру «волк и овцы».
«Овец» было, наверное, особей пятнадцать. На некоторых, как подозревал Илия, были белые майки с изображением медного саркофага. Это была фирменная одежда высших функционеров правящей партии «Бодилова Касица».
- Кто же тогда «волк», если такие породистые «овцы»? - заинтересовался Илия, возможно, вслух.
И здесь…
- Привет.
Это была Кира.
Как она подошла, Илия не заметил.
Они вместе стояли на краю крыши.
Над видимой и не видимою жизнию города.
Кира смотрел куда-то в небо.
На небе были линзовые облака.
Он были такие аккуратные и совсем небольшие.
- Правда ведь эти облака похожи на кофейные чашечки? – спросила она.
У нее явно было хорошее настроение.
- Я увидела эти чашечки еще дома, когда посмотрела в окно, и тогда я подумала...
Она подошла к самому-самому краю.
Он забеспокоился.
Ей не стоило подходить к самому-самому краю вот так.
Хотя бы из-за ее примечательности.
Название её примечательности по-латински называлось вроде как «сорвуся».
Он взял ее за руку.
Она же уже смотрела куда-то ближе к земле. Возможно, смотрела на церковь святого Ссайона.
- Знаешь, я подумала?
- Да?
- Почему колокольня такая низкая? Вот, что я подумала.
- Зато там, в вышине, наверное, Бог, - произнес Илия.
- Хочешь сказать, что и Бог сейчас думает о том, почему колокольня такая низкая?
- Возможно, он думает о всяком.
- Значит, для того и нужна высота? Чтобы Бог думал о всяком?
Он не знал, что ей ответить.
- А ты веришь в Бога? – еще спросила она.
- Хотелось бы верить, - ответил он. Вот только… Наблюдая за повадками священников, мне кажется, что Бога точно нет.
- А что в нравах не то? – спросила она.
- Думаю, ложь и лицемерие. И еще. Особенно плохо то, что это лицемерие – тайное.
Он задумался над своими же словами.
Она задумалась вместе с ним.
Возможно, она размышляла о чем-то совсем другом, чем ему казалось.
А затем стала одной ногой на самый-самый-самый край.
Илия опасался за нее очень сильно.
Чтобы она вдруг не шагнула вниз.
Его сочувствие к ней было очень велико.
Он вдруг вспомнил ту ночь на Волге. Вспомнил, как правое копыто коровы однорогой зависло над обрывом.
И здесь раздался звук.
«Туда-сюда». «Туда-сюда».
Этот был звук металлического свойства.
Он раздражал.
- Смотри: «Докторска́я Дубина» уже открылась, - Илия решил не обращать на звук внимания.
- Я бы предпочла шампанское, - сказала Кира.
- Хочешь, я сбегаю за шампанским? – предложил Илия.
- Я уже перехотела, - ответила Кира.
Металлический звук раздавался снова и снова.
Этот звук производил конечно же Задвижечка.
Стоящий у открытой ведущей на крышу двери, Задвижечка то открывал, то задвигал массивную металлическую дверную щеколду.
Щеколда и издавала этот звук:
«Туда-сюда».
- Уймись, - наконец, сказал Илия Задвижечке.
Тот не унимался.
- Он иногда за мной ходит, - сказала Кира о Задвижечке. - Я ему нравлюсь.
Бог, возможно выглядывающий из-за облаков, смотрел на все это.
Получается, Бог смотрел и на Задвижечку тоже.
- Мешаешь, - сказал Илия Задвижечке.
Тот был очень увлечен своим занятием.
Вообще-то Задвижечка был соседом Илии из квартиры сто два.
И примечательность Задвижечки, как Илия помнил, называлась по-латински, кажется, «хохлоста́сь». Или «хохло́стость».
Задвижечка любил запираться. Например, находясь в уборной в конце этажа, он то и дело проверял: действительно ли он как следует заперся?
Его присутствие можно было определить по характерному запаху и звуку закрываемых и открываемых различных замков и щеколд.
Выходя же, к примеру, из той самой общественной уборной, Задвижечка с удовлетворением произносил: «как же хорошо я сегодня задвинулся».
- Не делай так, - произнес Илия.
Задвижечка не реагировал.
И тогда…
- «Доживем до зимы».
Кира сказала это.
И Задвижечка, замерший на мгновенье, сорвался с места и убежал куда-то вниз по лестнице.
 «Доживем до зимы».
Это была единственная фраза, которой можно было Задвижечку образумить.
Илие вдруг захотелось самому коснуться дверной щеколды.
И он это сделал.
Пощелкал несколько раз:
 - «Туда-сюда»…
Его сочувствие к Задвижечке было велико.
И к Кире его сочувствие было велико тоже.
- Давай еще посмотрим куда-нибудь вниз, - предложил он Кире.
Она согласилась.
Он крепко держал ее за руку.
Они вместе смотрели на высших функционеров правящей партии «Бодилова Касица», увлеченных игрою «Волк и овцы».
Так они стояли долго.
Пока солнце не стало действительно жарким.
Илие хотелось вечно держать Киру за руку, и быть с нею рядом - вечно.
Под внимательным взором, возможно существующего, Бога.
Над тайным лицемерием священников.
Над видимой и не видимою жизнью города.
Subscribe

  • ПОЭМА О ЧЕТЫРЕХ

    Не раз я слышал красивую легенду о том, что трое главных редакторов журналов «Новый мир», «Арион» и «Дети Ра»…

  • ГЛАВА ШЕСТАЯ ВЕРШОК ДВАДЦАТЬ ШЕСТОЙ.

    А потом Илия с Кирой очень сильно помирились. Они пришла к нему как-то и сказала: хочу пива. И они сидели в «Докторской Дубине» и пили…

  • ГЛАВА ШЕСТАЯ ВЕРШОК ДВАДЦАТЬ ПЯТЫЙ.

    Лето стремительно пролетало. Илия еще два раза ссорился с Кирой. И три раза мирился. Или наоборот. Три раза ссорился. Она снова и снова требовала от…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments