June 28th, 2021

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ВЕРШОК ВОСЬМОЙ.

В «Шальную среду» о Кире думалось с утра.
Илие вспоминались её слова:
…- Ты полетел бы со мной?

Он вышел в коридор.
Подошедший к квартире Киры, он некоторое время смотрел на табличку с цифрой «сто восемь».
Он так и не решился нажать на кнопку звонка.
… - Возможно, Киры нет дома?

Он вернулся к себе.
Занимался на фортепиано.
Потом поднялся на крышу.
Там было много людей.
Жильцы «Дома Коммуны» (у некоторых в руках были монокли) сверху наблюдали за воровством чиновников.
В «Шальную среду» - раз в году - чиновникам позволялось воровать открыто.    
Когда им позволялось это делать, они любили носить наворованное через площадь.
Илия смотрел на то, как чиновники что-то суетливо проносят мимо городовых Кришталя и Кандаулова.
Те вели себя правильно.
На душе же у Илии было странно сладковато от совершаемого чиновниками действа.
 «Наверное, сам процесс воровства, он как-то действует и на людскую прыгучесть тоже, - думал он. - Чиновники прямо-таки подпрыгивают от удовольствия.
Рядом раздавались голоса:
Collapse )
- Медную оградку поволокли.
- И старинную медную горелку тоже.
- Говорят, они и медь со столбов снимают.
- Они ведь состоят правящей партии «Бади́ла и Коси́я»?
- Вроде как все чиновники являются членами правящей партии.
Зазвонили колокола.
Действо благословила церковь.
Взгляд  Илии устремился к небу.
Там опять были линзовые облака.
За облаками, возможно, на самом высоком не видимом с земли облаке восседал Бог.
… - Он ведь тоже наблюдает за всем, - подумал Илия о Боге. – Деяния мелкие, и Бог, наверное, некрупный.
Послышались голоса девушек, поднимающихся на крышу.
Илие показалось, что голос одной из девушек – голос Киры.
Когда девушки появились, он понял, что ему показалось.
… - Облака очень даже хороши, - сказал он себе.
Чиновники внизу всё тащили что-то, суетливо подпрыгивали под колокольный звон.
… - Почему чиновники так любят воровать медь? – подумал Илия.
Он ещё некоторое время поразмышлял о Кире.
… - Жаль, что её нет рядом со мной на крыше.
Впрочем, может, это было и хорошо. Что ее не было.
Кире была противопоказана высота.
Название её примечательности было «Отто́рви». По-латински. Или это было по-итальянски.
На русский же это переводилось как «Склонность к разнообразным странностям в высшей степени».
Илия знал, что Кира как-то даже пыталась спрыгнуть с крыши «Дома Коммуны».
Хорошо, что её тогда остановили.

***
В «Шальной четверг» Илия посетил «Плейеля».
В этот день он даже не завтракал.
Зато с утра напомнил друзьям.
О том, что они тоже должны были бы пойти вместе с ним.
Федр идти наотрез отказался.
- Почтенный Мустафа день рожденья празднует, - напомнил Илия.
- Мустафа… который… Бондаренко? – спросил Федр.
- Именно.
- Не пойду.
- Ему ведь исполнилось сто пятьдесят.
- И?
- А «на Плейеля» он провёл целых сто два года. Целых сто два.
- Потом лично поздравлю.
Спиридон же согласился сходить с Илией на юбилей.

В столовой лечебницы был накрыт стол.
Именинник Мустафа Бондаренко сидел во главе стола.
По правую руку от него находился сам градоначальник Ссанями.
Когда друзья занимали свободные за столом места, Ссанями как раз торжественно произносил:
-  По причине своей стопятидесятилетней годовщины гражданин Мустафа Раба Бондаренко пожалован пожизненною боярскою пенсией.
- Виноватеньки, - ответил Мустафа писклявым голосом. И тут же стал что-то на ухо градоначальнику шептать.
Из угощений на столе были самогон, варёная куриная печень и порезанный дольками лук.
Куриная печень была на вкус очень нежной.
Для поздравления встал находящийся от юбиляра по левую руку генеральный прокурор России Чён Ён Кван. В строении тела прокурора были очевидны евнухоидные черты, а именно чрезмерная длина конечностей и увеличенная ширина таза.
- Наш замечательный Мустафа был отчаянным партизаном - начал Чён Ён Кван, - Преследуя однажды какого-то зуава, он чуть было не наскочил на самого Наполеона.
Прокурор закашлялся, прочистил себе горло глоточком самогона и продолжил:
- Простая киргизская лошадь спасла его от верной смерти.
Прокурор сел.
Юбиляр же снова произнес «виноватеньки»  и тут же стал что-то шептать на ухо прокурору.
И тогда Илия рассказал Спиридону о примечательности юбиляра:
- Почтенный Мустафа любит обвинять себя в изменах Родине.
- И много изменял? – поинтересовался Спиридон.
- Эти преступления, разумеется, вымышленные, - сказал Илия
- Какая интересная примечательность, - удивился Спиридон.
- И называется она «восподе́нсией», - сказал Илия. – Кстати, и собравшиеся здесь родственники юбиляра, все они тоже особенны этой примечательностью.
- Подучается, «восподенсия» передаётся на генном уровне?
- Получается, так.
Спиридон принялся рассматривать собравшихся здесь родственников и потомков юбиляра. Многим из них наверняка было за сто.
Каждый сидел рядом с кем-то из работников прокуратуры.
Каждый горячо шептал сидящему рядом прокурору о своих изменах родной России.
Илия знал: обычно говорилось как о шпионской деятельности, так и о подрывной.
- Кроме генеральной российской прокуратуры замечаю здесь и областную, и районную, - сказал он Спиридону. - Все здесь. В форме и при исполнении. И Ли Бён Хон с Ли Чжун Ки. И Чо Ин Сон. И Ким У Бин. И Сон Сын Хон. И Ли Чжон Сок. И Ли Мин Хо… Все здесь, и все заняты.
Прокуроры на самом деле были заняты. Каждый внимательно выслушивал сидящего рядом с ним какого-либо из родственников юбиляра Мустафы.
Снова и снова справа и слова в помещении столовой звучало: «виноватеньки».
- Их посадят? – спросил Спиридон о кающихся «преступниках».
- Восемнадцатилетние работницы тюрьмы приходят сюда по пятницам, - ответил Илия. – Тогда в стенах «красного уголка» на диванах и встречаются грех с неминуемым наказанием.
- Такие вот работницы тюрьмы? – заинтересовался Спиридон.
- Именно такие, - ответил Илия. - Насколько я слышал, они хорошо умеют работать своими розовыми нейлоновыми кнутами.
Юбиляр позвал всех в концертный зал.
Все встали.
В концертном зале обычно исполняли какую-либо из поставленных в лечебнице оперетт.
- Что на сегодня? – спросил Илия пробегающего мимо сторожа Макария.
- «Бедные  овечки», - торопливо ответил тот.
Илия поморщился. Он не любил смотреть оперетту «Бедные  овечки», главный интерес которой был сосредоточен на грязных отношениях между стариком и юной красавицей с самыми отвратительными подробностями.
Он уговорил Спиридона покинуть лечебницу.

Оказавшийся дома, он понял, как же дома хорошо.
Включил радио. Долго слушал разные передачи и новости:
- 8 января сего года к квартире коллежского асессора Владимира Унковского солдаткою Мариною Мамонтовой подкинут ребенок женского пола, более года от рождения. Ребенок возвращен разысканной матери…
- В церкви святого Ссайона был дан маскарад в пользу инвалидов, от которого выручено от продажи входных билетов посторонним лицам сто двадцать рублей…
Еще Илия долго слушал передачу о назначении и числовых значениях священных винтиков президентского саркофага.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ВЕРШОК ДЕВЯТЫЙ.

 В «Шальную пятницу» Илию еще затемно разбудили раздающиеся из-за стены голоса соседей.
Говорили, очевидно, о чиновниках.
- А ещё они украли медную лестницу, по которой можно было спускаться с чердака.
- И ещё медные фигурки святых из плевательниц во дворе.
Когда Илия после скромного своего завтрака занимался, соседи несколько раз стучали в стену.
- Вредные у меня соседи, - сказал себе Илия. - Но зато они – русские.
Он всегда успокаивал себя тем, что его соседи русские, когда они стучали в стену.
Он играл полонез Шопена, и ему казалось, что Шопен мечтал о близости с женщиной этим вот своим полонезом.
… - Чего нового в мире?
Он даже не подходил к окну посмотреть.
Он даже не слушал радио.
Он знал, что в «Шальную пятницу» в честь предстоящего воскрешения президента Скайбулая высшие должностные лица России сбрасывают с себя одежду животного происхождения, одеваются в хлопчатобумажные ткани и собственными силами пашут на женщинах.
Иногда он думал о Кире.
… - Мне бы хотелось побывать вместе с нею в гостях у её тела.
Вот, что он думал.
Collapse )
***
«Шальная суббота».
Уже скоро, очень скоро президент России Скайбулай Седьмой, восставший из своего саркофага, станет президентом Скайбулаем Восьмым.
На площади с утра поставили «голубой экран».
Люди должны были видеть воскрешение президента.
По распоряжению администрации Саратова были поставлены и пластмассовые столы со стульчиками.
А ещё гусары привезли полевую кухню.
Место за пластмассовым столом можно было купить.
Илия так и сделал.
Он купил себе место.
А потом сидел и слушал, что говорилось в народе.
- И тогда прозвучал голос дамы, живущей этажом ниже, - говорилось за соседним столиком. - Эту даму по фамилии Трипфенис видели в тысяча девятьсот четвертом году в опере.
- Трипфенис? Не она ли является секретарём правящей партии «Бадилова Косица»?
Кто-то в народе засомневался: правильно ли названа правящая партия?
Заспорили.
- Мне кажется, наша правящая партия называется «Мадина. Я красива».
- Ты неправ. Она наверняка называется «Идиллия и Сила».
Были ещё мнения.
Такие споры Илия слышал и ранее.
Русский народ почему-то никак не мог запомнить название правящей партии России.
Наверное, в этом была какая-то особенность русского народа.
Еще из текущих высказываний Илие запомнилась фраза, которая звучала так: «алмазная стружка страданий».

По небу плыли облака.
Три толстых священника вышли из церкви, что-то говорили.
Зазвучала ектенья «О благовонном дыхании высокопоставленного трупа».
Наверное, это была ектенья.
Президент пока ещё, как говорилось, «не разморожен».
Пока ещё он лежал в своём саркофаге.
- И всё-таки он хороший, а парламентарии плохие, - произнес кто-то о виновнике торжества.
- Смотрите: приехала рок группа «Кладбищенские барсы», - произнес кто-то другой.
Илия вместе со всеми послушал концерт «Кладбищенских барсов».
Потом прибыла рота опричников.
Ещё их называли стрельцами.
Опричники-стрельцы принялись наблюдать за порядком.
Илия сидел здесь до вечера.
Пару раз ненадолго уходил домой и возвращался назад на свой стульчик, в свое купленное уютное пластмассовое пространство.
Ему было здесь интересно.
Ему было хорошо.
В этот день он сочувствовал всем жителям Саратова. И все-все они казались замечательными людьми.
- Административные сферы не обеспечены от вторжения неблагонадежных элементов — об этом решительно засвидетельствовал всем памятный Высочайший рескрипт тринадцатого мая шестьдесят шестого года, - звучало в народе за соседним столиком.
- Интрига, везде коварная германская интрига, английская по своему характеру и своей зузуверской дикарской кровожадности! – звучало за столиком другим.
Впрочем, может, это был один и тот же столик.
Ещё говорили о «девственности почвы».
Какие-то люди садились к Илие на места рядом, вставали и уходили.
Попадались и знакомые из лечебницы.
А потом Илия случайно узнал, что «Плейеля» закрыли.

К Илие подсел знакомый эпилептик, держащий на поводке пса бульдога старого.
Стали подавать благотворительную трапезу. Она состояла из чашки щей с профунта мяса и одним фунтом хлеба.
- Можно мне кашу с салом? – спросил Илия проходящего мимо стрельца-опричника.
- Нужно приплатить три копейки, сэр, - ответил тот.
- И ещё я хочу стакан вина, – сказал Илия.
- Вино оживляет воображение и развязывает язык. Потому что ускорение движения крови в волосных сосудах мозга возбуждает этот последний, - ответил стрелец-опричник, ушел и ничего не принёс.
Илия сходил за кашей сам.
Принес и еврейской водки на чесноке.
Налил два по «стопятьдесят»: себе и эпилептику.
- Выпьем, - предложил он эпилептику.
Тот с улыбкой продолжал смотреть на свою собаку.
Илия выпил сам.
- Хорошая водка.
Он пил водку, ел кашу.
Эпилептик с собакой ушли.

И сразу за столик подсели Романыч и Князь Ной.
Князь Ной, принесший с собой тарелку котлет из фасоли, тут же принялся котлеты на тарелке демонстративно перекладывать. Выражение удовольствия, явно читаемое на его лице, сменялось явно читаемым выражением тревоги, когда он всматривался в то, что ели за соседними столиками.
Возможно, там жевали котлеты из мяса.
Романыч тут же засунул руки куда-то к себе под стол.
- Скоро должен прилететь вертолёт с девственницами, - объяснил он Илие.
Илия был поражен трудолюбию этого человека, работающему и здесь на благо России.
Три толстых священника принялись веничками освящать «голубой экран». Тот был установлен высоко, и капли подбрасываемой священниками воды вряд ли до него долетали.
- А ведь духовенство составляет особенность России, - внезапно произнес оторвавшийся от своей работы Романыч. - Духовенство черпает свою высшую образованность из самого центра современного просвещения, который находится в Царьграде, Сирии и на Святой Горе.
Облака медленно перемещались в сторону Волги.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ВЕРШОК ДЕСЯТЫЙ.

Голубой экран засветился.
Показали замораживание Бельмачка.
Каждый раз перед воскрешением президента Скайбулая  замораживали временно правящего страною друга президентской семьи Триния Потопович Бельмеева, невзрачного карлика родом из курских лесов.
В народе же Триния Потоповича называли Бельмачком.
Илия слышал, что ещё Бельмачка называют Медя Для Би́тев. Он слышал это, когда посещал «Крепкий корпус». Или, возможно, это говорилось во «Дворе идиотов».
Показали крупным планом самого Триния Потоповича, почти прямую, отвесную, неразвитую линию профиля с жалким курносо-прямоносым носиком.
Возгласы, доносящиеся от народа, свидетельствовали о том, что Бельмачка в народе не уважают.
- Может, он вырос таким жалкеньким потому, что онанировал во время пребывания в средней школе? – предположил кто-то.
- Русская государственность с сильной властью была создана благодаря татарскому элементу, - тут же произнес Романыч.
Показали сценку под названием «Шатается Кресло». Эта сценка была обязательна перед замораживанием любого высшего должностного лица.
Бельмачка посадили в кресло. И немного пошатали.
Далее Бельмачок встал и несмело пошел к Мавзолею.
Илия сочувствовал курносо-прямоносому растерянному Бельмачку. В то же время он сочувствовать и не хотел вовсе.
Он знал, что маленький Бельмачок был большим вором.
Вот  только примечательность «гаудис левита» не оставляла Илие выбора. Ему приходилось сочувствовать и таким людям тоже.
- Где Брюсмясов и Опальник? – спросили в народе.
- Тех ещё вчера заморозили.
По традиции с Бельмачком всегда «за кампанию» «опускали в гробы» его злейшего врага худенького Опальника. И любимого друга толстого миллиардера Брюсмясова.
Collapse )
Бельмачок зашел в Мавзолей.
Страна осталась без временного своего правителя.
Уже скоро, очень скоро замороженное до температуры минус сто девяносто девять градусов тело президента Скайбулая вынесут из мавзолея и понесут к сияющим медным трубам воскрешающей машины.
Илия сопереживал и лежащему в саркофаге президенту России.
От самой мысли, что президент скоро воскреснет, Илия испытывал радость.

И здесь к нему за столик подсела Аннушка.
Она была одета, как одеваются люди, скрывающиеся от кого-то. Её лицо невозможно было разглядеть за накинутым на голову капюшоном. Но Илия помнил, как Аннушка выглядит. Помнил лицо, значительно развитое, как у сильного человека, сильно развитые надбровные дуги, чрезмерно большой рот, толстые губы, наклоненные вперёд резцы.
- Кащеюще снова на меня нацелился, - шепотом произнесла она.
Илия, посочувствовавший даме, купил ей кашу с салом и налил еврейской водки на чесноке.
Он хорошо помнил её историю.
Аннушка, по настоянию родных сама пришедшая «На Плейеля», уверяла докторов, что ее на расстоянии большого километража насилует какой-то там представитель древних «псатовских» кровей по фамилии, кажется, Качелли. Впрочем, чаще всего Аннушка называла своего насильника Лордом Кащеем.
-  Он лишил меня девственности виртуальным образом в то время, когда я, выпившая бутылочку коньяка, лежала перед телевизором и смотрела «Заседание Совета Вторых Псатогоний», - заявляла тогда она.
А ещё Аннушка была уверена в том, что изначально целью Лорда Кащея, нацелившегося своим виртуальным половым органом через океан на Россию, была сама Россия. И вот только она, Аннушка, в последний момент заслонившая Россию своим телом, подставившая злодею свою невинность, Россию и спасла. 
- Он вот-вот снова меня отыщет...
Илия ещё более посочувствовал Аннушке, этой выдающейся женщине. Ей казалось, будто и сейчас Кощей тянется к ней своим виртуальным половым органом через океан из своего древнего «псатовского» замка.

Народ загудел.
Из мавзолея вынесли саркофаг с президентом и понесли к «воскрешающей машине».
Саркофаг почему-то был весь в дырах. Будто его погрызли мыши. Хотя он был явно из прочной жести.
- Он… уже нацеливается на меня, - вдруг вскричала Аннушка. - Он…
Видимый участок её лица был красного цвета. Может, от выпитой еврейской водки.
- А я вот слышал, что в Англии львы до сих пор охотятся на людей, - осторожно сказал ей Илия.
- Только за сегодняшний день он надругался надо мной уже четыре раза, - ответила Аннушка. – И это только за сегодня. Но я выстояла. Я должна защитить Россию. Я буду её защищать.
Она вскочила и убежала.
Народ же ликовал. Все взгляды были устремлены к «голубому экрану».
Президент – там – встал.
Голый и опутанный проводами президент России стоял у воскрешающей машины.
«Кладбищенские барсы» радостно взвыли.
- Евреи, в силу традиционного целомудрия и приверженности к широким и плотным одеяниям, с древнейших времен должны были бы держаться в стороне от нудистских забав, - глядя на голого президента, произнёс Романыч.
- Его энергии достаточно, чтобы вскинуть весь французский флот на высоту горы Бен Невис, - горячо ответил Романычу жующий котлету из фасоли Князь Ной.
И наступила тишина.
Почему она наступила?
Вроде как президента воскресили не совсем удачно.
Вроде как тот оказался не в своём уме.
Народ встревожился.
Илия встревожился тоже.
Он знал, что такое уже случалось.
Президента опять заморозили и опять воскресили.
И снова неудача.
Вроде как какие-то органы оказались перепутаны.
То ли внешние, то ли внутренние.
То ли внешние с внутренними.
Может, даже ухо с селезенкой.
- В прошлый раз перепутался правый глаз с левым, - шептались в народе. – А потом наш президент Скайбулай Седьмой перепутал внутренние наши территории с не нашими внешними. От того чуть война не произошла.
Президента замораживали и воскрешали.
Опять и снова.
Илия то ликовал от воскрешений, то тревожился от неудач вместе со всеми.
- Пора бы тебе, президент-батюшка, проснуться по хорошему, - шептались в народе.
Медные трубы воскрешающей машины блестели.
- Вот почему чиновники так любят воровать медь, – вдруг понял Илия. – Наверняка из чувства патриотизма.
И только без пяти двенадцать президент наконец воскрес правильно.
- Ура, - закричал Романыч, вытащил из под стола банку с её содержимым, поставил на стол и стал хлопать в ладоши.
- Ура, - Князь Ной раскидывался котлетами из фасоли.
Все горячо поддержали воскрешение президента, кто – аплодисментами, кто – чем мог.
- Да здравствует его величество Скайбулай Девятый
Голубой экран погас.
Народ стал расходиться.
Илия тоже пошел к себе.
По пути он подумал о лечебнице.
… - Жаль что «Плейеля» закрыли. Что теперь будет?
Уже заходивший к себе в подъезд, он услышал голос Аннушки, доносящийся откуда-то из-за угла.
- Шесть? Нет, семь… Уже семь… Да! Да! Давай! Ой!
Наступило «Шальное воскресенье».