(no subject)

Пишу эрото-патриотический детектив-фэнтези в восьмидесяти книгах, двести сорока трех главах и двадцать две тысячи ста сорока пяти вершках под названием "ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ"..
В этом журнале будет текст.
Здесь я буду эти самые вершки сам вот читать. Здесь же я поиграю вам на фортепиано. Ну просто так. Чтобы получилось как жареное мясо и гарнир с подливкой.
Мой эрото-патриотический детектив-фэнтези конечно же развивает идеи геосимволизма.
Вы увидите (и услышите) будущее нашей России, далекий две тысячи четыреста восемьдесят первый, а может, три тысячи восемьсот девяносто седьмой год..
Разумеется, любое сходство действующих в романе лиц с нашими современниками является совершенно случайным, и тем более не таит в себе никакого злого умысла.
Критика российской власти, свирепствующей в авторитете на страницах моей книги. вовсе не означает, что я плохо отношусь к власти нынешней. Напротив, я нашу нынешнюю власть очень люблю и даже готовлюсь стать депутатом сельского совета.
Еще я являюсь сторонником дружбы всех народов и каких-нибудь там, возможно, возникших в будущем всяческих дружелюбных и не очень сущностей. Я даже готов признать вину человечества даже перед роботами за их угнетение в их бытность железной рудой.
Всякие комментарии отключаю. Хотите что написать - пишите мне в ФБ.

ГЛАВА ПЕРВАЯ. ВЕРШОК ВТОРОЙ


Еще один его друг, Федр, был великаном. Некрасивым великаном. Голова на длинной шее была покрыта тонкими и светлыми, словно детскими, откидывающимися назад, волосами. Длинный горбатый нос контрастировал с небольшой нижней челюстью.
Федр жил на этаже втором.
Он тут же потащил Илию в свою мастерскую. 
Он был художником.
Самая известная и одобренная жильцами «Дома Коммуны» работа Федра называлась «Портрет Буриана Хрэя».
Там был изображен англосакс.
Федр считал, что всё зло мира исходит от англосаксов.
Однако, в последнее время Федра более интересовала отечественная тема.
На картине были изображены три здоровенных мужика.
- Это ведь русские богатыри? – вслух догадался Илия.
- Как пример силы, - ответил Федр.
- А имена богатырей, понятно, Илья Муромец, Алёша Попович и Добрыня Никитич? – продолжил спрашивать Илия.
- Именно так.
- А чего это они обнимаются?
- Победе над басурманами радуются.
- А чего – вот те двое - целуются?
Федр ничего не ответил.
Открыл  стоящий в мастерской холодильник.
Там оказалось «Тёмное Бархатное Живое». Две бутылки.
Друзья попили пива.
- Может, сбегать в «Докторску́ю» за «Убойным подсвечником»? – предложил Илия. – Я бы выпил бокальчик «Убойного подсвечника».
Collapse )

ГЛАВА ПЕРВАЯ. ВЕРШОК ПЕРВЫЙ.


Илия смотрел на облака.
Он любил смотреть на облака.
А такие он никогда еще не видел.
Это наверняка были очень редкие, возможно, даже линзовые облака.
Они перемещались по небу медленно.
Перемещались в сторону Волги.
Они казались такими близкими, если смотреть на них с крыши родного «Дома Коммуны», как смотрел сейчас Илия.
Напротив на той стороне площади стояла церковь святого Ссайона.
Илия посмотрел и на нее тоже.
Эту церковь поставил на площади градоначальник Ссанями.
Снесший здесь почти всё, что было ранее.
В русском народе градоначальника Ссанями еще называли «Подлый Снесу́со».
Такое прозвище дали Ссанями москвичи. Еще когда тот был градоначальником в Москве.
Когда Москва была ещё столицей России.
Когда Москва ещё не «вступила в небытие».
В те времена от самих москвичей Ссанями и получил это прозвище: «Подлый Снесу́со».
Получил, наверное, за то, что снес и в Москве немало хороших зданий тоже…

Илия подошел к самому краю крыши, посмотрел вниз.
«Докторска́я Дубина» вроде как уже открылась.
«Докторской Дубиной» называлась пивная.
Илие вдруг захотелось пива.

Collapse )

symbol

СДЕЛАЛИ КАК ПОЛОЖЕНО

ПЕРВЫЙ СЪЕЗД ГЕОСИМВОЛИСТОВ СОСТОЯЛСЯ.

Съезд проходил на пологом, поросшем дубами склоне горы Машук недалеко от города Пятигорска.

Председательствовал: Леонид Шимко.
Стенографировала: Ксюша Энрике.
Присутствовали: Сергей Ледовской, Лев Козинский, Ду Залибобоаже.

1.    Вопрос организационный. Съезд единогласно постановил проводить малые съезды геосимволистов два раза в год. Большой съезд геосимволистов может проводиться в связи с чрезвычайными обстоятельствами.
2.    Вопрос творческий. Был зачитан манифест геосимволизма. Поддержан единогласно. Принят к исполнению.
3.    Вопрос: разное. К столу было подано натуральное домашнее вино – белое и красное из бочонков Льва Козинского. Ду Залибобоаже пожарил шашлыки из баранины. Прозвучали кавказские тосты. Ксюша Энрике оголилась позагорать. Погода была великолепная. Легкий ветерок ласкал красивые плечи Ксюши, но эта красота товарища по геосимволизму никого из присутствующих мужчин особенно не вдохновляла. Вниз со склона холма полетели песни. Немного позже к участникам съезда присоединились три поэтессы: «N» и «V» из Пятигорска, и «О» из Минеральных вод, а также владелица коньячного производства, большая ценительница поэзии госпожа Унзарокова. Завечерело. Комары заставили геосимволистов, затушивших костер, вместе с прекрасными дамами спуститься к огням Пятигорска. «Разное» продолжилось в ресторане «Золотой фазан».

ПОЭМА О ЧЕТЫРЕХ

  Не раз я слышал красивую легенду о том, что трое главных редакторов журналов «Новый мир», «Арион» и «Дети Ра» Андрей Василевский, Алексей Алехин и Евгений Степанов отправились однажды в народ. И по пути (кстати, навстречу им попался известный любитель попок Андрей Коровин) захватило их такое волнительное вдохновение, что не смогли они изъясняться иначе, чем стихами. У Евгения Степанова с собой был маленький диктофон, на который и записывалась создаваемая четырьмя большими поэтами в процессе исследования российской глубинки чудесная поэма. По возвращении же домой каждый из странников в силу неведомых мне причин выбрал из текста поэмы именно свои стихи и поместил то ли в свой журнал, то ли на какие иные ресурсы сети, запись на диктофоне была стерта, а сама чудесная поэма, по сути, уничтожена. Не раз посещала меня мысль отобрать из стихов Андрея Василевского, Алексея Алехина, Евгения Степанова и Андрея Коровина то, что являлось составными частями созданной ими поэмы, собрать поэму заново, в том виде, как она была записана на том самом диктофоне. И вот, я попытался, и, кажется, у меня получилось. Я нашел в себе смелость дать данной неназванной поэме название.

                                                                      Геосимволист Леонид Шимко

                                       ПОЭМА О ЧЕТЫРЕХ.

Степанов.

Здесь времечко напоминает слепнями покрытую клячу.
Здесь вечные гости плетут не корзинки, увы, — чепуху.
Но учит провинция тихому, горькому-горькому плачу.
И есть априорное мненье: провинция учит стиху.

Алехин.

Напишу о поездах
о полустанках
где бабки в валенках с увернутой в газеты вареной картошкой
бросают вызов вагон-ресторанам экспрессов
меняющих локомотивы

Василевский.

Как болит моя голова
от халявного коньяка.

Collapse )